Смерть в пяти коробках - Джон Диксон Карр

– Ничего не доказано. Как я и говорила, дело замяли.

– И все же… при данных обстоятельствах… возможно, он все же умер ненасильственной смертью?

– Она отравила итальянца таким же способом, каким вчера ночью отравила напитки! – заявила Марша. – Повторяю, я следила за вами все утро. Вы ведь были у нее дома? Там был и мой отец. Я вломилась к ним сразу после вас. Мне было очень страшно, но я была такая злая, что мне уже было все равно. Боюсь, я устроила скандал; зато мне удалось кое-что выяснить. Помните, я говорила: когда она ужинала с итальянцем, то пила из его бокала?

– Да.

– А вчера ночью она пила из бокала моего отца!

– Да, мисс, по крайней мере, она так нам сказала, – проворчал Мастерс.

– Более того, она попробовала приготовленный коктейль, как только смешала его! Отхлебнула прямо из шейкера. Так?

– Так.

– Пить из шейкера неудобно, – заявила Марша, испустив еще один глубокий вздох. – Вы только представьте: надо ухитриться поднять полный шейкер, наклонить его, не расплескав, и отпить через край. А чтобы такая «рафини-и-рованная» длинноногая ханжа, как Бонита Синклер, вела себя так вульгарно!..

– Не знаю. Я, мисс, коктейлей не пью. Мне подавай пиво. Но…

– Разумеется, она поступила так не случайно. Я все утро тренировалась с зубным эликсиром и могу вам сказать: все получается. Надо набрать в рот немного жидкости и держать под языком совсем недолго. Она могла, например, незаметно набрать яда, притворившись, будто ищет в буфете бутылку… Да! Потом вы хватаете бокал или стакан для коктейля и притворяетесь, будто пьете оттуда. А на самом деле вы не пьете, а выплевываете яд. В данном случае атропин, который спрятан у вас во рту. И на глазах у нескольких свидетелей вы отравляете напитки, причем все готовы присягнуть: подмешать что-либо постороннее было совершенно невозможно!

Закончив свою маленькую речь, Марша как будто обессилела и привалилась к дверце машины. Посреди груды раздавленных фруктов воцарилось молчание.

Г. М. откровенно веселился – его обычно невозмутимое лицо оживляли веселые искорки в глазах.

– Катастрофа! – вскричал он. – Мастерс потрясен, но вы не должны его винить. Он находит ваш способ негигиеничным. А еще он полагает, что так не поступают настоящие леди; отсюда делаем вывод, что миссис Синклер удалось произвести на него впечатление. «Когда в шелках моя Джульетта…»

– Мне плевать, как поступают настоящие леди, – буркнул Мастерс. – Главное, возможно ли такое практически? Что скажете, доктор?

– Учитывая все вышеприведенные факторы… – начал было Сандерс, собираясь с мыслями, но Марша накинулась на него.

– Прекратите, бога ради! – вскричала она. – Вчера вечером я остановила вас на улице ночью, попросила подняться со мной наверх и впутала неизвестно во что! Вы пошли, не задав мне ни единого вопроса. Более того, вы сразу взяли руководство в свои руки; и мне показалось, что вы самый славный на свете. И как же вы теперь заговорили! Какие-то противные «данные», какие-то мерзкие «вышеприведенные факторы»! Ну почему так трудно оставаться самим собой? Почему нельзя просто выразить свое мнение, просто по-человечески сказать «да» или «нет»? А вы… Вам задают простой вопрос, а вы морщите лоб, и поднимаете палец, и даже прищуриваетесь – ни дать ни взять дельфийский оракул!

Сандерс покраснел до корней волос.

– Я начинаю жалеть о том, что согласился вам помочь, – процедил он сквозь зубы.

Марша смерила его ледяным взглядом:

– В самом деле?

– А ну-ка, заткнитесь оба! – строго приказал Г. М. молодым людям. Оглядев всех, он продолжил: – Прежде всего надо все-таки ответить на вопрос. У меня есть собственное мнение, но я хотел бы выслушать и тебя, сынок. Как по-твоему, могла она выплюнуть атропин изо рта?

– Такое возможно, – заявил Сандерс, – при условии, что она сумела достать достаточное количество чистого атропина, в чем я сомневаюсь. А вот вам и два «человеческих» довода. Первое. Если миссис Синклер отравила коктейль в самом шейкере, зачем она потом его вымыла? Она ведь предположила, что яд влили в шейкер. Зачем ей сразу наталкиваться на противоречие? Мой второй и самый главный довод: данный способ нелеп. Попробуйте заявить в суде, что она выплюнула яд! Присяжные осмеют вас, а защита камня на камне не оставит от ваших доказательств.

Вот, получай, подумал он.

Г. М. с трудом поднялся с подножки и начал забираться в машину.

– Мне срочно нужны брюки, – проворчал он. – Хорошенькое будет дельце, если я подхвачу воспаление легких и умру! Без меня вам ни за что не выбраться из лабиринта. Интересно, понимаете ли вы, насколько все плохо?

– Я бы так не сказал, сэр. – На лице Мастерса появилась самодовольная улыбка. – Наоборот, могу похвастать, что я уже свел концы с концами, за исключением… кхм!.. нескольких мелких деталей. Разумеется, я не жду вашей помощи. Дело не совсем в вашем вкусе… Не помню, говорил ли я вам, как продвигается расследование?

Он наскоро изложил события утра. Злорадное выражение на лице Г. М. проступило еще явственнее.

– Вот так, сэр Генри. Я не виню вас в том, что вы переоценили сложность дела; возможно, вы озадачены…

– Озадачен? – удивился Г. М. – Кто озадачен? Только не я. Если вы считаете, будто я блефую, я вам докажу. Я расскажу вам все, что вы в состоянии объяснить, а заодно и то, что оказалось вам не по зубам. Вы поняли значение четырех часов, деталей от будильника, увеличительного стекла и искусственной руки. Вы знаете, почему в холле квартиры миссис Синклер висит неоконченный набросок Россетти, а в гостиной – Рембрандт. Вы можете объяснить и негашеную известь с фосфором; только вы не понимаете, какое они имеют к ней отношение. И потому вы ужасно растеряны. И даже если принять за аксиому, что Фергюсон действительно существует, вы ни за что на свете не догадаетесь, какое он имеет отношение к делу, не говоря уже о том, как он исчез с места действия. – Г. М. рассеянно покосился на лобовое стекло машины. – Хм! Фергюсон и миссис Синклер. Они, сынок, – два сцепленных между собой кусочка мозаики. Вы любите складывать головоломки, Мастерс? Там есть одна общеизвестная хитрость. Скажем, у вас есть много кусочков, которые подходят друг к другу. Но имеется и парочка лишних, причем ни один из них не ложится в узор. Что же делать? Вы складываете два лишних кусочка вместе, чтобы проверить, не подходят ли они друг к другу. Попробуйте сложить вместе Фергюсона и миссис Синклер, просто ради интереса.

– Сложить? Как?

Г. М. подмигнул Сандерсу:

– Теперь ты, сынок. Если я правильно информирован, ты первый говорил с Фергюсоном после того, как нашли труп?

– Да, вроде бы.

– Угу. Он что-нибудь сказал? Отпускал какие-нибудь замечания?

Сандерс задумался.

– Да. Сказал, что так и знал, а еще сообщил, что в числе гостей Бернард Шуман.