Игра в кубики - Марина Крамер

– Ну, хорошо, командировку твою я продлю. Но смотри, Нифонтов…

– Я понял, не подведу.

Сбросив звонок, Борис ударил кулаком по подоконнику и зажмурился. Теперь придется выкручиваться. Ну, зачем было так упираться, можно ведь было признать, что интервью сорвалось, статьи не будет – и ехать домой, в чистую квартиру, на любимую кровать. Ну, отделался бы штрафом, как у них принято, и все. Но нет! Борис Нифонтов не знает неудач! Борис Нифонтов всегда на коне!

– Идиот… – процедил он сквозь зубы. – Чертов понтовый идиот! Ну, вот и крутись теперь, как хочешь.

После завтрака Борис решил прогуляться, хотя погода вовсе не располагала к таким подвигам – моросил мелкий дождь, небо затянули серые тучи, и ни единого намека на то, что хотя бы к вечеру ситуация изменится, не было. Но Нифонтов натянул кашемировый свитер, темные джинсы и черные массивные кроссовки, обмотал шею шарфом и, прихватив из стойки у вешалки большой гостиничный зонт, направился к выходу.

Будучи человеком довольно предприимчивым, он успел свести знакомство с секретарем прокурора Алисой и теперь надеялся, что не устоявшая перед его обаянием и напором девушка, в свой обеденный перерыв согласившаяся выпить с ним кофе, расскажет ему хоть что-то о ходе расследования.

Этим приемом Борис пользовался довольно часто, обольщая секретарей начальников разных учреждений и выуживая из них необходимую для статей информацию.

Схема почти никогда не давала сбоев – секретари, как правило, знают куда больше, чем остальные сотрудники, а потому Борис с легкостью получал те сведения, которые хотел. Алиса показалась ему довольно легкой добычей, потому Нифонтов с нетерпением ждал обеденного перерыва.

Чтобы не тратить время попусту, он купил несколько местных газет и уселся с ними в кафе напротив прокуратуры – именно там он условился встретиться с девушкой.

Заказав чайник чаю, Борис устроился за столиком у окна и развернул первую газету.

«Так нагнетать панику надо еще суметь, – отметил он после прочтения первого же репортажа. – Растет мастерство, ничего не скажешь. Будь я слабонервной барышней, ни за что бы на улицу после прочтения не выходил. А уж фамилии потерпевших – это вообще ни в какие ворота, это ж прямой повод для судебного иска, неужели они этого не понимают? Или надеются, что убитые горем родственники газет не читают?»

Другие газеты не отставали, и у Нифонтова возникло ощущение, что в этом городе СМИ совершенно не задумываются над тем, в какой форме подают информацию, и вообще не опасаются возможных последствий такой работы.

Складывалось впечатление, что у местных журналистов куда больше выходов на прокуратуру, потому информации они добыли изрядно, чего Борису, к его досаде, не удалось даже при наличии громкого звания журналиста из Москвы.

«Ну, понятно – не хотят сор из избы выносить. А местным писакам руки бы поотрывать за такую подачу эксклюзива», – внутренне бушевал Борис, испытывая желание разодрать газеты в клочки и раскидать их по кафе.

Определенно, этот городишко уничтожал его самооценку на каждом шагу.

В висках застучали крошечные молоточки, и Борис машинально полез в сумку за таблеткой. Пальцы наткнулись на футляр, лежавший на самом дне, и Нифонтов словно очнулся, выдернул руку и жестом подозвал официантку:

– Будьте добры бокал красного вина.

– Вам винную карту принести? – уточнила девушка.

– Нет, принесите на ваш вкус бокал красного вина, и все.

Она отошла к бару и через пару минут вернулась с заказом, аккуратно опустила бокал на столик перед Борисом:

– Ваше вино.

Он сделал глоток – вино оказалось чуть терпким, совсем несладким, и почему-то сразу напомнило о поездке в Тоскану пару лет назад.

Борису на секунду показалось, что он даже ощущает, как пахнет тамошний воздух, как яркое солнце обжигает плечи и лицо, а горячий ветер треплет отросшие на всю длину шеи волосы.

Открыв глаза, Борис нашел взглядом отошедшую официантку и слегка кивнул, давая понять, что ее вкус совпал с его.

Наконец в кафе потянулись сотрудники прокуратуры, и среди первой же группы вошедших он увидел Алису в светлом длинном плаще.

Она растерянно оглядывал зал и казалась совсем молодой и какой-то беспомощной, но Нифонтов знал, что у этой девушки за спиной школа полиции и работа в одном из местных отделений.

Он поднял руку, привлекая ее внимание, и Алиса, улыбнувшись, направилась к его столику.

Борис поднялся, чтобы помочь девушке снять плащ и отодвинуть тяжелое кресло:

– Я очень рад, что вы нашли для меня время.

– У меня обед, но я могу задержаться на полчаса – шеф выехал на какое-то происшествие.

– Сам?

– Да. Он часто это делает, не хочет погрязнуть в бумагах.

– Что вам заказать? – Борис открыл карту меню.

– Только салат, – улыбнулась Алиса, – я на диете.

– Уверен, что вы напрасно изнуряете себя подобными глупостями, у вас отличная фигура.

– Спасибо, конечно, но это как раз результат титанических усилий и многочисленных отказов, – весело сказала девушка. – Я много работаю в спортзале и уже не помню, каковы на вкус пирожные.

– И когда же успеваете? Я лично могу выделить на спортзал всего час-другой в неделю, и то не всегда.

– Провожу там вечера после работы.

– Вот это стремление к цели, – с уважением протянул Борис. – Тогда не буду настаивать, салат так салат, съедим его. Какой предпочитаете?

– Где побольше овощей. Но вы совершенно не обязаны мучиться и жевать траву, если вам не хочется. Я спокойно отношусь к тем, кто ест мясо.

Борис вдруг почувствовал, что ему удивительно хорошо с этой девушкой. Не приходится выдавливать из себя что-то, заставлять натужно шутить или натягивать на лицо неискреннюю улыбку. Алиса оказалась приятной и легкой, кроме того, внешность ее была как раз во вкусе Нифонтова – невысокий рост, аккуратное удлиненное каре платинового оттенка, тонкие запястья, длинные пальцы с бежевым маникюром, неброский макияж, миндалевидные зеленые глаза.

«У мамы такие», – вдруг отчетливо понял Борис и зажмурился.

В последнее время он старался как можно меньше думать о родителях, но в какие-то мгновения всплывала вот такая мелочь вроде цвета глаз – и все, воспоминания возвращались. Нужно было срочно справиться с этим состоянием, иначе…

Борис сделал большой глоток вина и открыл глаза.

– Что-то не так? – вплыл в его сознание голос Алисы. – С вами все в порядке, Борис? Вы побледнели.

– Я прошу прощения… – процедил он сквозь сжатые зубы и встал. – Извините, я на минутку…

В туалете он открыл холодную воду и принялся пригоршнями плескать ее в лицо. Через пару минут его отпустило, Борис поднял глаза и взглянул в зеркало, откуда на него смотрел всклокоченный человек с мокрым бледным лицом и совершенно пустым