Лондон бульвар - Кен Бруен

ВАМ РАСПЛАЧИВАТЬСЯ

Гант заулыбался, прямо расплылся в ухмылке. Говорит:

— Блестяще, мне нравится. Нортон, приготовь что нужно.

Нортон, в полном расстройстве, заметил:

— Мистер Гант, уж слишком это мудрено.

Гант пронзил его взглядом.

Подошел ко мне, руку на плечо положил, говорит:

— Мистер Митчелл, мне кажется, я вас недооценил.

Я скромно на него взглянул. Он отступил на шаг, говорит:

— Бог мой, классный костюм.

В четверг утром собираюсь на работу, нос болит как бешеная собака. Все попытки проанализировать события прошлого вечера я отмел.

«Тринадцатая долина», Джо де Веккио: «Всё ништяк, давай рули».

Притворимся, что так было нужно.

В очереди все платят чеком или карточкой. У меня нет недельного проездного, поскольку я вот-вот собираюсь обзавестись машиной. Передо мной стоит пожилой мужчина, очень расстроенный из-за того, что приходится терять время. Наконец мы получили наши билеты и пошли к турникетам. Пока проходили, у него выпал бумажник.

Толстый такой.

Видели только я и билетный контролер.

Бывают такие мгновения, всего одна яркая секунда, когда ваши инстинкты опережают убеждения. Я наклонился, поднял бумажник и сказал:

— Сэр, это вы, наверное, обронили.

Встретился глазами с контролером; он указательный палец приложил к фуражке. Пожилой мужчина поражен и очень доволен.

Движением плеча я отмел его благодарности. Себя я очень хорошо знаю. Когда по двенадцать часов лежишь взаперти на двухъярусной койке, проникаешь в самые глубины. Если бы контролер не заметил, я бы кошелек подхватил, плевое дело.

Зайдя в вагон, занял место в углу, собираюсь включить «Уокмен». У меня там был Леонард Коэн: «Танцуй, пока не кончится любовь» и «Старый синий плащ». Только кнопку нажать.

Старикан уселся рядом, говорит:

— Страшно не люблю беспокоить, но я вам ужасно благодарен.

А голос у него еще мягче, чем у Маргарет Тэтчер, когда она предлагает ввести налог на доходы физических лиц. Я кивнул. Он приободрился, говорит:

— Я должен рассказать вам совершенно невероятную историю. Это имеет некоторое отношение к тому, что сейчас произошло.

У каждого хмыря в Лондоне есть своя история. Я только одного хочу — чтобы они их не рассказывали в метро. Но этот начал:

— Мне нужно было сдать анализ мочи!

Недолго помолчал, словно хотел убедиться, знаю ли я, что такое моча, продолжил:

— А поскольку я не смог в больнице, они предложили мне сделать это дома.

Я постарался сделать вид, будто вслушиваюсь в каждое его слово.

— Но, боже ты мой, в чем же это можно принести?

Мне было совершенно до фонаря, я кивнул:

— Это сложно.

— Поэтому я взял старую бутылочку из-под «Джонни Уокера».

Если он ждал от меня одобрения, то он его не дождался. Заговорил снова:

— А по пути в больницу я зашел на почту за своей пенсией.

— Хм-м…

— А когда вышел, бутылочка пропала. Вот казус, да?

Мы подъехали к станции «Набережная», мне нужно было перейти на Кольцо. Я сказал:

— Есть еще в штанах, да?

Старикан выдавил улыбку, но теперь уже увядшую.