Браслет императрицы - Наталья Александрова

Нина глубоко вдохнула, как будто собиралась броситься в холодную воду с обрыва, и наконец выпалила:

– Самое главное – он все время говорит только о моей знаменитой бабушке! С утра до вечера только и разговоров, что о Нине Слепневой! Что я о ней помню, что знаю… Да какая она была, да как выглядела, да как себя вела, да с кем время проводила, полную биографию ее требует! Всех друзей-знакомых я должна знать, а кого я помню-то? Все давно умерли… Всю квартиру перелопатил, все ищет разные фотографии, бумаги, что от бабушки остались!

– Ты же сама говорила, что нужно все это разобрать, что муж тебе очень помогает в этом…

– Ну да, ну да… – Нина снова отпила остывшего чаю, – я собиралась ремонт сделать, кое-что подвыбросить, так он на меня накричал прямо! Это, говорит, очень важно, каждая мелочь! А что там важно-то? Альбом старый с фотографиями нашел – два вечера над ним просидел, все рассматривал, любовался, как будто он женат не на мне, а на ней!

– Ты что – ревнуешь его к своей бабушке? – удивленно переспросила Надежда.

– Выходит, что так… – протянула Нина, сама не веря своим словам, – а чего он… – В голосе ее появились плаксивые нотки.

– Ну и ну! – Надежда покачала головой. – Такого мне не приходилось слышать! Бывает, что мужчина увлекается своей тещей – даже фильм такой был, с Катрин Денёв в главной роли, но чтобы бабушкой жены, да к тому же еще покойной… Слушай, может быть, ты это выдумала? Может, ты нафантазировала?

Нина посмотрела на нее грустно, и Надежда устыдилась. Уж чего-чего, а фантазии у Нинки и в юные годы не было ни на грош. Так откуда же ей сейчас-то взяться?

– Все-таки мне кажется, что ты слегка драматизируешь… – неуверенно сказала Надежда, хотя если допустить, что Нинкиного мужа интересовало наследие ее бабушки, тогда понятно, для чего он женился на этой тетехе.

– Если бы так… – вздохнула Нина. – Вот как ты думаешь – зачем я ходила на эту выставку?

– Какую выставку? – Надежда сделала непроницаемое лицо.

– Не притворяйся, я вас с Люсей там видела, просто признаваться не захотела… – смутилась Нина.

– Все еще боишься, что Люська у тебя мужа уведет? – не утерпела Надежда. – Зря ты так…

– Так зачем, по-твоему, я на выставку пошла? – Нина неуклюже перевела разговор на другое.

– Ну, зачем люди вообще ходят на выставки? Чтобы полюбоваться картинами, повысить свой культурный уровень… опять же, там выставлены картины твоей бабушки…

– Да сдались мне эти голые комсомолки! – раздраженно выпалила Нина. – А бабушкиных работ мне и дома хватает!

– Тогда зачем же?

– А это меня Георгий отправил! Велел пойти на эту выставку и непременно узнать, кому принадлежит бабушкин автопортрет! И выяснить адрес этого человека…

– А зачем это ему? – поинтересовалась Надежда. – Он что – хочет купить этот портрет?

– Если бы я знала! – выдохнула Нина. – Так вот, Надя, скажи мне, как опытная женщина, – это нормально? Такое бывает в семейной жизни, чтобы муж буквально помешан был на старухе, которой уже лет двадцать на свете нету?

В голосе Нины прозвучала самая настоящая ненависть.

– Ты успокойся… – Надежда погладила Нину по руке, – знаешь, что мы сделаем? Оставь ты эту бурду, чай свой зеленый, никакой от него радости! А мы закажем сейчас тебе кофе – крепкий и сладкий, с пенкой, ты от него сразу приободришься!

Она махнула рукой официантке и заказала чашку кофе и кусок лимонного пирога. Нина молчала и выводила чайной ложкой непонятные узоры на столе.

– Ты скажи… – начала Надежда, осторожно подбирая слова, – что ты про своего мужа знаешь?

Ну, я к тому веду, что, возможно, если бы ты узнала его поближе, вам было бы легче найти с ним общий язык… Ну, познакомились вы на выставке, это ты мне говорила, а потом… он тебе про себя что-то рассказывал? Ну, откуда родом, где учился, где работал, кто его родители…

Она ожидала резкой отповеди – дескать, тебе какое дело и что ты тут вынюхиваешь. А в этом случае Надежда готова была встать и уйти. Не прощаясь. Или нет, лучше на прощание сказать, что знать она Нинку не желает, и пускай она сама разбирается со своим подозрительным муженьком, а у нее, Надежды, нет ни желания на это, ни времени. У нее своих собственных дел хватает. Но Нина не стала заедаться, она с готовностью начала говорить:

– Ну, родился он в городе Острове, это в Псковской области…

«Так-так, – Надежда мгновенно вспомнила слова Ларисы, – и все тебе он наврал, не жил он никогда в Острове, иначе знал бы, как жители этого города себя называют…»

– Я когда в паспорте увидела, удивилась, не знала, что такой город есть… – говорила Нина, – знаешь, я ведь даже фамилию поменяла. До чего мне это Ч. надоело! У Георгия фамилия хорошая, простая, короткая – Шмелев.

– Значит, ты теперь Нина Шмелева? – улыбнулась Надежда. – Похоже на С…

Она прикусила язык, но Нина поняла и расстроилась, однако продолжала:

– Учился он в Пскове, в Политехническом институте, а потом родители его переехали, потом отец умер, а сейчас и мамы в живых нету. У него ни братьев, ни сестер, вообще родственников никаких.

Официантка принесла заказ, и тут у Нины в сумочке зазвонил мобильник.

– Да? – спросила она, с трудом его отыскав. – Да, слушаю, Гера! Почему не беру? Да, конечно… говорила, обещали передать ему мой телефон, этот человек сам со мной свяжется! Ну что ты кричишь, что смогла, то и сделала… а ты всегда недоволен…

Нина внезапно замолчала и стала напряженно слушать, прижав трубку к уху. Лицо ее постепенно менялось. Вместо легкого недовольства и обиды на нем проступила озабоченность, которая в свою очередь уступила место радости и довольству жизнью.

– Да, Герочка! – защебетала Нина. – Конечно, Герочка! Конечно, дорогой, сейчас бегу. Извини, что задержалась, уже лечу! Соскучилась очень!

Она стала быстро-быстро запихивать в сумку телефон.

– Ты куда? – спросила Надежда. – Мы еще не договорили!

– Некогда, Надя, мне по кафе рассиживаться и с подружками болтать! – обрезала ее Нина. – Муж дома голодный сидит, меня ждет! Ты сама замужем, должна такие элементарные вещи понимать!

И пока изумленная Надежда хлопала глазами, Нинка схватила сумку и пальто и убежала, не заплатив.

«Больная она, что ли? – думала Надежда, допивая вторую чашку кофе и ковыряя ложечкой лимонный пирог, которого ей совсем не хотелось, но не пропадать же добру. – Сама меня сюда затащила, сама плакала в жилетку, выговориться хотела, а теперь еще нахамила! Нет, точно Нинка больная, причем на всю голову…»

Мужа побежала кормить! При мысли о том, какую отраву Нина подаст сегодня мужу на ужин, Надежда ощутила вполне объяснимое злорадство.

От кофе в голове прояснилось, и Надежда вспомнила, каким фальшиво-радостным стал голос у Нины, когда она послушала по телефону слова своего мужа. А ведь раньше говорила вполне нормально. Зомбирует он ее, что ли?