Вечерний день - Михаил Климман

Сам конверт довольно потрепанный, видимо, содержимое пролежало здесь не один месяц, а может, и год. Почерк в надписи ровный, принадлежит человеку, который привык много писать от руки. Девяносто девять процентов из ста, что это тот самый конверт, кото­рый должна была показать ему старуха Лерина в день своей гибели, потому что Руслан имя не очень частое, а в сочетании с Нюсей и тетрадкой, отданной этому Руслану, вероятность любого другого варианта исключена.

Платонов временно отложил в сторону вопрос о том, каким образом конверт спасся из огня и что за человек передал его Анастасии. Он надеялся, что бумаги внутри помогут найти ответ на эти вопросы.

Конверт был открыт, а не разорван с одной стороны, и, похоже, никогда и не заклеи­вался. Владимир Павлович достал бумаги. Это был один вчетверо сложенный лист рыхлой бумаги голубоватого цвета, что свидетельствовало о том, что изготовили ее на рубеже восем- надцатого-девятнадцатого века, покрытый рукописными строчками, исполненными почер­ком того же времени. Письмо? Расписка? Подорожная? От многократного разворачивания лист на сгибах потерся и в некоторых местах совершенно обветшал, видно было, что текст в значительной мере утрачен.

Платонов развернул документ и попытался прочитать его:

«Я, Яков Валериани сын Иванов, дворянин Брянского уезда Орловской губернии,

выполняя волю покойного отца моего и деда, тридцать лет тщился хранить некий ларец и ключ от него. дом в городе Гамбурге двести лет тому назад.

Сей ларец содержит в себе многоценный вклад, могущий отверзнуть путь к великим бедам и напастям не токмо для. но и для иных государств, и, не будучи уверенным в воздержности на язык домашних моих, я хотел и вовсе его истребить, но ведаю, что избавление и освобождение от сей прискорбности не в моей власти и силе.

Ныне, 21 Генваря 1811 года я, с великим прилежанием рассудив,

что далее хранить купно ларец и ключ к нему невозможно, в таком нежном и трудном положении сего важного дела, дерзаю разделить ларец и. между своими потомками. Понеже желание и хотение мое было, есть и впредь с Божиею помощью непременно будет, чтоб сей ключ хранился у дочери моей Варвары, а далее у старшего сына ее и у старшего сына его старшего сына и далее. А сам оный ларец отдаю. от дворовой девки Авдотьи Александру Лерину, чтобы он тоже сберегался у старшего в роду. Я поступки свои так учреждаю, чтоб не только самым любопытнейшим невозможно было поверенную мне тайну узнать,

но чтоб причины никто не имел и думать, что мне тайна поведана, ибо потеряние сего сокровища весьма чувствительно. Здесь же по воле отца и деда указываю: поелику жид секретный механизм сделал, то и. ки. А буде кто впредь получит сей ларец и открыть его попробует без ключа, то только зло и беду причинит и все в ней сущее испортит.

Дворянин Брянского уезда Орловской губернии, надворный советник Яков Валериани

Село Речицы 21 Генваря 1811 года

(Места, которые Владимир Павлович из-за ветхости не смог разобрать, в тексте заменены точками.)

Платонов положил листок на стол и уселся в свое любимое кресло. Значит, все-таки он был прав и внутри шкатулки, если ее так и не вскрыли за почти двести лет, хранится какой- то важный документ. Второй пропуск в тексте легко заполнялся: «не токмо для РОССИИ, но и для иных государств».

Третий пропуск по смыслу, похоже, должен быть заполнен так: «разделить ларец и КЛЮЧ».

С четвертой дыркой тоже, кажется, особенных проблем нет и здесь должно быть напи­сано что-то вроде «отдаю СЫНУ МОЕМУ от дворовой девки».

А вот что такое «...дом в городе Гамбурге»? И что вытекает из того, что жид (то есть на современном языке - еврей) секретный механизм делал?

Ответов на эти вопросы не было. Зато теперь стало ясно, откуда шкатулка появилась у Лериных. Как и предполагал Владимир Павлович, она передавалась из поколения в поко­ление - «старшему в роду». И вот теперь род иссяк, и Станислав Петрович, последний ее хранитель, должен был передать ларец своему ближайшему родственнику. Почему же шка­тулку продали ему, Платонову?