Домашняя готика - Софи Ханна

Я слабею от облегчения. Ник оставил права в библиотечной книге. Вполне в его духе, ничего зловещего.

Беседовать с Наташей Прэнтис-Нэш сил нет, так что звоню на мобильный Нику.

– Наш сосед Фергус нашел твои права.

– А я их потерял.

– Угадал. Они были в библиотечной книжке про «Тур де Франс».

– А, точно, – голос у мужа довольный, – наверное, использовал их как закладку.

– Ты звонил. Чего хотел?

– Правда?

– Да.

– А, ну да. Звонили из детского сада. Сказали, ты не отвечаешь на звонки.

– Пропустила парочку, – уклончиво отвечаю я. – Довольно суматошное утро.

Я перестала реагировать на телефон после четырех попыток Эстер дозвониться до меня. Она знает – что-то происходит, и полна решимости разведать, что именно.

– Чего они хотели?

– Джейк повредил ухо.

– Что?! Я же только что его там оставила. Что-то серьезное?

Муж медлит.

– Они не уточнили.

– Сказали, что ничего серьезного?

– Ну… нет, но…

– Что случилось?

– Не знаю.

– Они хоть что-нибудь сказали?

– Ничего, только то, что я уже передал. Просто сказали, что Джейк повредил ухо, но теперь все в порядке.

– А если с ним все в порядке, зачем бы они звонили? Ничего с ним не в порядке!

Даю отбой и звоню Антее, которая сообщает, что Джейк бодр и весел. Слегка оцарапал ухо и немного поплакал, но давно уже успокоился.

– Мы заметили, что ему неплохо бы подстричь ногти. – Антея говорит извиняющимся тоном, будто ей неприятно лезть в чужие дела.

– Каждый раз, как надо стричь ногти, он орет, словно его тащат на гильотину. – Я понимаю, что защищаюсь. Тащат на гильотину? Я правда это сказала? Знает ли Антея, что такое гильотина? Может, ее представления об истории ограничиваются прошлым сезоном «Большого Брата»?

– Бедняжка, – вздыхает она, и мне становится стыдно за свой снобизм.

Когда я была подростком, от любого проявления снобизма я заходилась в яростном протесте. Однажды мама посмела предположить, что мне, возможно, не следует идти на свидание с Уэйном Москропом, отец которого в тюрьме, так я неделю ходила за ней по дому с воплями: «Ох, ну конечно! Значит, мне можно встречаться только с парнями, родители которых не сидели в тюрьме? Значит, если бы у Нельсона Манделы был сын, который помогал бы отцу бороться с апартеидом, ты бы не хотела, чтоб я с ним встречалась?»

Если Зои когда-нибудь спутается с парнем, хоть как-то связанным с исправительными учреждениями, я заплачу ему, чтобы он исчез и забыл о ней. Интересно, сколько он запросит денег? Надеюсь, он не окажется столь же благородным и принципиальным, как воображаемый Мандела-младший.

– Просто я не понимаю, – говорю я в трубку. – Если Джейк в порядке, зачем вы звонили его отцу? И оставили сообщение мне?

– Мы должны ставить родителей в известность о любых травмах. Таковы правила.

– То есть забирать его сейчас не нужно?

– Нет, нет, он в полном порядке.

– Хорошо.

Выкладываю Антее свою проблему с октябрьскими каникулами и намекаю, что подарю ей стринги, усыпанные бриллиантами, если она поступится правилами и приютит Зои на одну неделю. Она обещает посмотреть, что можно сделать.

– Спасибо! – сердечно благодарю я. – И… вы уверены, что Джейк в порядке?

– Конечно, это всего лишь царапина. Он и не плакал почти. Маленькая розовая царапинка на ухе, вы ее и не разглядите.

Устало благодарю, завершаю разговор и звоню Пэм Сениор. Ее нет дома, так что я оставляю сообщение – униженные извинения. Прошу ее перезвонить, надеясь, что к тому времени я буду уверена, что она не пыталась меня убить. Затем звоню в начальную школу Монк-Барн. Секретарь хочет знать, почему я не заполнила регистрационную форму для нового ученика и не оставила телефона для экстренной связи. Отвечаю, что не получала никаких форм.

– Я передала их вашему мужу, – сообщает секретарша. – Когда он приводил Зои на день открытых дверей.

В июне. Два месяца назад. Прошу отправить новые по почте и удостовериться, что конверт адресован мне. К концу недели я их верну.

Провести неделю вместе. Так он и сказал, Марк Бретерик, или как его там зовут. Откуда он мог знать, на какой срок я остановилась в отеле? В тот первый вечер я не упоминала о неделе. Рассказала про отмененную командировку, но не уточняла, сколько она должна продлиться или как долго собираюсь оставаться в Сэддон-Холл.

Он тоже приехал туда на неделю. В этот раз на неделю, так он сказал. Бизнес. Но я не слышала, чтобы он отменял какие-нибудь встречи, и определенно ни на одной не был. Я тогда решила, что он плюнул на работу ради меня, но ведь и по телефону он ни разу не разговаривал. Я видела его мобильник, но ни разу – как он им пользуется, ни разу.

О господи. Он же поменял номер. Перебрался из комнаты 11 в комнату 15. Объяснил, что в ванной проблема с горячей водой. Но разве такое возможно в пятизвездочном отеле, где номера по триста фунтов за ночь? Я не слышала, чтобы он разговаривал с кем-нибудь из персонала отеля. Просто однажды утром небрежно заметил, что переехал. Жил в обычном номере, теперь в «романтическом».

А что, если он оказался в Сэддон-Холл только потому, что следовал за мной? Потому что я похожа на Джеральдин?

Я больше не в силах выносить эту неопределенность. Выключаю компьютер, хватаю сумку и вылетаю из офиса.

Оказавшись в машине, звоню Эстер.

– Вовремя, – говорит она. – Я почти решила, что разрываю нашу дружбу. Можешь остановить меня только одним способом – немедленно рассказать, что происходит. Ты же знаешь, какая я любопытная.

– Заткнись, Эстер.

– Что?

– Слушай, это важно, понятно? Я тебе все расскажу, но не сейчас. Я еду в место под названием Корн-Милл-хаус, поговорить с человеком по имени Марк Бретерик.

– С тем самым, из новостей? У которого жена и дочка погибли?

– Да. Уверена, все обойдется, но если вдруг я не позвоню тебе через два часа и не скажу, что со мной все в порядке, звони в полицию, ясно?

– Нет, не ясно. Сэл, что за хрень творится? Если ты думаешь, что можешь надуть меня этим…

– Обещаю, я все объясню позже. Просто, пожалуйста, пожалуйста, сделай это.

– Это как-то связано с Пэм Сениор?

– Нет. Возможно. Не знаю.

– Не знаешь?

– Эстер, ничего не говори Нику. Ничего! Поклянись, что не скажешь.

– Звони через два часа – или я звоню в полицию, – отвечает она, как будто это ее идея. – И если не объяснишь, что происходит, я сама столкну тебя под автобус. Понятно?