Пусть она уйдет - Никола Сандерс

Я смотрю ей прямо в лицо. Это что, шутка? Какой-то розыгрыш?

– Ты же вроде хотела, чтобы Эви тоже уехала?

– Вы вдвоем с Эви, да. Но если ты остаешься, то я буду няней.

– Но почему? – срываюсь я. – Ты хочешь ей навредить? Да?

– Нет! Господи, Джоанн! Не надо так драматизировать. Просто хочу потусоваться со своей сестренкой, вот и все. Я не причиню Эви вреда. Я люблю Эви.

– Любишь?

– Да.

– Ты покажешь Ричарду это фото?

– Только если не позволишь мне сидеть с Эви.

– Это безумие. Он никогда этому не поверит!

– Разве? – Она наклоняет голову и пристально смотрит на меня. – Может, мне и было всего двенадцать, когда умерла мама, но я до сих пор помню бурные сцены ревности, которые он ей устраивал. И, судя по твоему лицу, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Так что спрошу еще раз. Ты точно уверена, что он не поверит?

Сердце дико колотится у меня в груди. Я пылаю от возмущения. Это не может сойти ей с рук! Но, с другой стороны, насчет Ричарда она права. У него бывают припадки ревности, а учитывая то, какие сейчас между нами отношения…

Я прикусываю костяшку большого пальца. Вот бы еще хоть раз взглянуть на фото, поискать очевидные ошибки, которые иногда делают звезды «Инстаграма»[2], злоупотребляя «Фотошопом»: например, когда пытаются сузить талию, а в итоге море на фоне выглядит так, будто сейчас начнется цунами.

Проблема в том, что даже если он не поверит, то задумается. И совершенно точно уволит Саймона, просто чтобы не рисковать. А тот сейчас ухаживает за отцом, ему нужна эта работа.

– Отлично! – говорит Хлоя. – Я так понимаю, мы договорились.

– Это просто… гнусно.

– Ну, не перебарщивай. Это взаимовыгодное соглашение, вот и все.

Я едва могу стоять. Ноги превратились в столбики из желе. Мне нужно подумать. Я должна найти выход из этой бредовой ситуации. Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Подожди-ка секундочку.

Господи, что еще? Я снова поворачиваюсь. Она подбирает с пола свою помятую одежду и бросает мне в корзину.

– Это чтобы ты не зря поднималась сюда. – Хлоя садится за туалетный столик и начинает расчесывать волосы. – Кстати, я видела тебя сегодня у магазина. Что на ужин?

У меня от этого всего голова идет кругом. Я смотрю на нее в зеркале. Она приподнимает бровь, как будто это совершенно уместный вопрос.

– Эм… – почесываю лоб. – Я сделаю киш.

– Киш?

– Да, как любит твой отец, с фетой и бататом.

– Хорошо.

Когда я подхожу к двери, она произносит:

– Не говори папе.

– Что не говорить? – спрашиваю я, держась за дверную ручку. Мне столько всего нужно не говорить папе, что я уже запуталась.

– Про мою детскую фотографию.

– А ему не все равно?

Она злобно на меня щурится.

– Он не любит говорить о прошлом, разве не понятно?

– Но это просто детская фотография.

– Господи! Джоанн! Ты где вообще витаешь? Он все еще скучает по нашей семье, скучает по маме! Неужели ты не понимаешь? Он до сих пор ее любит!

Глава 18

Я все еще не могу прийти в себя и осмыслить все те кошмарные вещи, которые наговорила мне Хлоя. Включая то, что Ричард до сих пор влюблен в Диану. Это правда? У меня никогда не создавалось такого впечатления. И у меня никак не выходит из головы эта фотография с Саймоном. Почему Хлоя это сделала? Она психопатка, вот почему. А Ричард может в это поверить? Я пытаюсь представить его реакцию, если она ему покажет, и, честно, не могу предсказать, что он подумает. И откуда эта навязчивая идея быть няней Эви? Мы сказали ей, что она может оставаться сколько хочет, хотя теперь я содрогаюсь от одной этой мысли. Не могу поверить, что она собирается выжить меня. Безусловно, смысл в ее рассуждениях есть. Соглашусь ли я весь остаток жизни провести рядом с ней? Если только в гораздо более просторном доме. С пристройками и несколькими акрами земли между ними, чтобы вообще на глаза друг другу не попадаться.

А потом я слышу, как к дому подъезжает машина. Совсем забыла про курьера. Внезапно я понимаю, что лучше было попросить его встретиться у ворот, но теперь уже поздно.

Я спешу к двери, прежде чем он успевает нажать на звонок. Отдаю водителю коробку, и он неторопливо протягивает мне квитанцию на подпись. Беру у него ручку и в этот момент замечаю Саймона, который собирает граблями листья у забора.

– Добрый день! – весело кричит он.

И хотя он не имеет никакого отношения к фотографии, да и сам снимок – подделка, я все равно чувствую укол стыда. Я поднимаю руку в легком приветствии. Наконец водитель возвращается в свой фургон и уезжает.

Я быстро закрываю за ним дверь.

Остаток дня провожу в детской, практически приклеенная к Эви. Я слышу, как Хлоя ходит вверх и вниз по лестнице, открывает и закрывает двери. Кажется, сейчас она на кухне. И мне жутко интересно, чем она там занимается. Делает себе перекус? Я точно знаю, что она обедала. Поняла это по неаккуратно завернутому куску ветчины в холодильнике плюс по демонстративно брошенным на столе грязной тарелке и стакану.

В пять часов я спускаюсь вниз, чтобы подготовить ингредиенты для киша. Первое, что я замечаю, – это рассыпанную шоколадную стружку на столешнице. Я все вытираю, потом открываю холодильник, чтобы взять яйца, но их там нет. Переставляю продукты с места на место – вдруг я их куда-то задвинула.

Яиц нет.

– Эви проснулась. – Я вздрагиваю и поворачиваюсь. Хлоя лезет за стаканом в верхний шкафчик. – Ты слышишь?

Она включает кран. Я вся сжимаюсь. Смотрю на видеоняню. Эви действительно не спит.

– Она плачет?

– Нет. Просто проснулась.

– Ладно. – Думаю, лучшая стратегия – это вести себя нормально до тех пор, пока я не решу, что делать с этим дурацким фото. Вытираю руки полотенцем. – Кстати, я сегодня купила яиц. Не в курсе, куда они делись?

Она делает два или три глотка воды, потом вытирает рот тыльной стороной ладони.

– Мне захотелось есть. Я сделала омлет.

– Когда?

– Час назад.

– Ты издеваешься?

– Нет, а что такого?!

– Ты все шесть использовала?

Хлоя облокачивается на край раковины.

– Я же сказала, мне хотелось есть.

Я на секунду прикрываю глаза.

– Могла бы попросить. Я бы приготовила тебе что-нибудь другое.

– Ты сказала, я могу брать что захочу.

– Я знаю, но… Мне нужны были яйца, чтобы приготовить киш на ужин.

Распахиваю дверцу холодильника и шумно выдвигаю ящики в поисках того, что можно поесть вечером.

– Ну, извини. Кажется, я все еще не телепат. Мой косяк.

Я хочу сказать что-нибудь в ответ, что-нибудь язвительное, но меня прерывает голос Ричарда в коридоре.

– Привет! Как мои девочки сегодня?

– Неважно, – бросаю я.

Ричард кажется более напряженным, чем обычно, а может, это просто общая атмосфера. Я ставлю на стол подогретую запеканку с курицей. Ричард наверняка не поймет, что я делала весь день, раз не смогла даже приготовить вкусный домашний ужин.

– Чем вы тут вдвоем занимались? – спрашивает он.

– Да особо ничем, я ездила за покупками.

– А я каталась на велосипеде, – говорит Хлоя.

– Прекрасно, – говорит он. – По поселку?

– Да, Джоанн дома не было, и мне стало скучно одной.

Ричард вскидывает бровь и смотрит на меня.

– Нужно было съездить по делам.

– По делам?

– Да, по делам. Магазины и всякое такое.

– Джоанн ездила в совет, чтобы обсудить что-то насчет дома, – вставляет Хлоя.

– Да? Что именно?

Я нервно приглаживаю волосы.

– Да так, ничего особенного, просто общие вопросы по поводу перепланировки, которые мы хотели подать на утверждение.

– Как интересно! Я и не знал, что ты взялась за это! – Он с довольным видом откидывается на стуле. – А какая это часть дома?

– Да, – вклинивается Хлоя, – какая?

– Пристройка к кухне. С северной стеной, выходящей в патио.

– Но почему ты не сказала мне? – спрашивает Ричард. На его лице читается удивление, смешанное с энтузиазмом.

Хлоя закидывает руки за спинку стула и ухмыляется.

– Да, Джоанн, почему ты не сказала нам про запланированную встречу в совете?

Она знает. Я чувствую, как у меня начинают краснеть щеки. Наверное, я сейчас цвета свеклы. Ричард хмуро смотрит на Хлою, и ее ухмылка преображается в милую улыбку.

– И ты взяла