Пиар во время чумы - Алексей Макеев

– Марш! – сердито махнул кулаком генерал. – Утешитель!

– Старик как будто сегодня не в духе? – поинтересовался Крячко, когда они оказались за дверью. – Неужели из-за этой авантюристки? Когда из-за нее чуть не погибли два лучших сотрудника, он меньше нервничал… А кстати, он здорово нервничал? Стучал кулаком по столу, топал ногами?

– Не топал, – усмехнулся Гуров. – Но если бы ты принес свою весть чуть раньше, то непременно затопал бы. И, между прочим, не из-за Стебликовой он злится, а из-за того, что мы никак не отберем у Стебликовой миллионы и не вернем хорошим людям. А тут еще выясняется, что она вообще неподвластна теперь земному суду…

– Может, не она все-таки? – принялся вслух размышлять Крячко. – Опять же Мочалов – память у него фотографическая. Он даже с похмелья не ошибается.

– А почему бы и не она? – пожал плечами Гуров. – Она теперь – битая карта. Если эти люди не стесняются в выборе средств, им была прямая выгода избавиться от этой женщины. Вопрос в том, кто это сделал?

– Знаешь, давай не будем торопить события, – предложил Крячко. – Может быть, Мочалов все-таки ошибся. Первый раз в жизни.

Но Мочалов и на этот раз не ошибся. Когда Гуров и Крячко приехали на место происшествия, работа следственной группы была в самом разгаре, но личность погибшей женщины уже ни у кого не вызывала сомнений.

– Я сразу понял, что это вас интересует, – сообщил Гурову капитан Мочалов. – Нам повезло – труп почти не обезображен, хотя задумано было совсем иначе. Видимо, убийца спешил и был уверен в своей задумке. Он просто оставил в машине рядом с трупом канистру бензина, немного взрывчатки и смылся. А получилось вот что – заряд рванул, вышиб дверцу и выбросил труп из машины. Огонь его почти не коснулся. Хотя машина выгорела дотла. Такое редко бывает. Можно сказать, лотерея.

– Да, кому-то крупно повезло! – заметил Крячко. – Сорвал куш, можно сказать.

– Я же говорю, нам и повезло, – немного обиженно отозвался Мочалов. – Имели бы сейчас неопознанный труп без единой приметы.

– Да я ничего такого не имел в виду, – сказал Крячко. – Действительно повезло.

– Кто обнаружил машину? – спросил Гуров.

– Как ни странно, машину обнаружили только сегодня, – оживился Мочалов. – Вообще это место самое глухое в парке, но обычно тут везде люди шастают. А на этот раз любителей природы что-то маловато было. Должно быть, из-за жары. Но одна парочка забрела все-таки – то ли пикничок хотели устроить, то ли еще чего поинтереснее – а тут на тебе! Ну, у них весь аппетит сразу пропал. Они прямиком в опорный пункт милиции, а оттуда нам позвонили. Вот в таком разрезе…

Гуров задумчиво осматривал небольшую поляну, на которой деловито суетились работники следственной группы. Из-за почерневших кустов выглядывал покореженный взрывом остов автомобиля. Судя по всему, это были «Жигули» девятой модели. На другом краю поляны на носилках лежало прикрытое простыней тело погибшей.

– Смерть, насколько я понимаю, не от взрыва произошла? – вопросительно произнес Гуров.

– Совершенно верно, – кивнул Мочалов. – Со всей определенностью говорить пока рано, но доктор предполагает, что женщину сначала чем-то оглушили, а потом сломали ей шейные позвонки. Ну, или что-то в этом роде…

– А машина? – дернул подбородком Гуров. – Что насчет машины?

Мочалов вздохнул.

– Пока ничего, товарищ полковник. Экспертиза нужна. Не хочется наспех.

– Тоже правильно, – согласился Гуров. – И все-таки странно – был взрыв, пожар. Чудо, что лес не загорелся. И никто не видел?

– Да как сказать, – пожал плечами Мочалов. – Может, кто и видел, но предпочел смолчать. Я вообще предполагаю, что дамочку сюда ночью привезли. А ночью кто пойдет в лес, даже если что подозрительное услышит? По нынешним временам даже за своих не поручусь, что пойдут.

– Да, времена… – с непонятной интонацией произнес Гуров и широкими шагами направился к носилкам.

Он откинул край простыни, закрывавший лицо убитой, и несколько мгновений всматривался в него. Может быть, в жизни эта женщина и была вздорной особой, которая вела далеко не праведный образ жизни, но сейчас в ее неподвижном, испачканном гарью и кровью лице не было ничего порочного. Лишь выражение беспредельного отчаяния и страдания застыло на нем – теперь уже навеки, и Гуров испытал острый приступ жалости к этой, в сущности, совсем не счастливой женщине.

– Вот ведь какая вещь, – сказал он оборачиваясь. – Судя по всему, первым человеком, к которому она, совершив побег, направилась, был Джиттер. Это может означать только одно – он у них единственный координатор и должен знать если не все, то многое.

– Совершенно с вами согласен, товарищ полковник, – наклонил голову Крячко. – Вот только одна закавыка. Мы о нем ничего не знаем.

– Ну, ты-то, можно сказать, знаешь его уже неплохо, – заметил Гуров. – Горло-то еще побаливает или отпустило уже?