Дорога к мести - Марина Серова

– Ладно. – Она прикусила губу и перебросила ключи из одной руки в другую. – Тогда позвонишь мне, если вдруг понадоблюсь. Я всегда на связи.

Я кивнула и проводила Олю к корпоративной машине, но та отказалась уезжать, пока не приехало мое такси. Вот и стояли минут десять, перебрасываясь короткими бестолковыми фразами. В основном они касались дела и воспоминаний о нашей совместной учебе. Вспомнить было что, я даже пожалела, что мы так надолго прервали общение. Столько воды за эти годы утекло, подумать страшно. Но Оля не теряла меня из виду, можно сказать, даже следила за моей работой и успехами.

– Так чего не связалась сама?

Оля пожала плечами.

– Не знаю даже. После учебы жизнь так закрутилась. По ощущениям, не прошло и года. – Она весело, пусть и немного нервно, рассмеялась.

Я ответила улыбкой, в ее словах было слишком много правды.

Подъехало такси, и настало время мне отчаливать.

Мы с Олей распрощались, я уже села в машину и почти закрыла дверь, когда она просунула руку, не давая мне это сделать. Повезло, что я заметила этот Олин маневр и вовремя остановилась.

– Ты чего? – испуганно воскликнула я.

Оля изобразила на лице извиняющуюся улыбку.

– Сейчас бы по пальцам получила!

– Прости, – другой рукой Оля, не глядя, стала рыться в своей сумочке, – я совсем забыла, что не дала тебе свой номер.

– Так ты же мне звонила уже. – Пусть сегодня утром я и была сонная, но точно помнила утренний звонок и просьбу приехать. Не по зову же сердца я рванула расследовать убийство Алексея.

– Да. Но я тебе звонила с рабочего. – Ольга наконец отыскала визитку и протянула мне. – Чтобы ты знала, кто тебе звонит. Ну и чтобы сама могла мне позвонить, конечно. Хотя можешь и на рабочий, но там я круглосуточно отвечать не смогу.

Я кивнула, надеясь прервать своим согласием поток Олиных слов, забрала визитку и еще раз попрощалась. В этот раз дверь такси Оля закрыла сама, и таксист тут же тронулся.

К моему дому мы ехали долго – кажется, на меня наложили проклятие, опять пробка тянулась вечность. Таксист и сам разозлился, пытался выбрать более свободный маршрут, где-то даже сделал лишний крюк, но это мало помогло. В конце концов он свернул во дворы. Минут пять мы ехали с ветерком, но смысла в этом было мало, потому как вернулись в ту же пробку, только на квартал ближе к цели. Вот правда, хоть сама на самокат пересаживайся.

Я мечтала, чтобы мои надежды оказались не напрасны и Вадим действительно ни при чем. Тогда я смогу попросить его научить меня кататься на этой штуке. Но до этого было еще далеко.

И вот наконец доехали.

Выйдя из машины, я набрала Кирьянова.

– Тань, только недолго, – буркнул приятель. – Бегу на совещание.

– Во-первых, я нашла в подъезде телефон, предположительно принадлежавший убитому. Экран расколот. Сообщение там интересное висит. Я бы к тебе его забросила, пусть твои ребята глянут.

– Хорошо, только ближе к вечеру, ладно? Раньше не освобожусь.

– И во-вторых, что там с орудием преступления? Обнаружено?

– Нет, конечно. Сейчас преступник начитанный пошел, ножички в трупах не оставляет, – цинично пробурчал Кирьянов. – По предварительным данным, нож столовый, длина лезвия около сорока сантиметров, ширина – три, сужающийся к кончику, без зазубрин.

– И окурки на месте преступления…

– Темная бумага, крепкий табак… две штуки взяли, на экспертизе. Дальше не полезли в грязи копаться. Но если ты отрыла, привози, отдам криминалистам, – хмыкнул Володька. – Если у тебя все, то давай прощаться.

– Пока, – вздохнула я.

На седьмой этаж поднималась на лифте, а он, как назло, двигался так же быстро, как машины в пробке. На моей памяти еще никогда так долго не добиралась от двери подъезда до своего этажа.

– Поседею я от ожидания.

Но лифт надо мной наконец сжалился и выпустил на родном седьмом этаже. Я на автопилоте направилась к своей двери, но осеклась, когда начала рыться в сумочке в поисках ключей.

– День еще не кончился, а я уже не соображаю, – пожурила я сама себя и развернулась на сто восемьдесят градусов. Плиточка в подъезде жалобно скрипнула от трения, а может, этот страшный звук издала моя обувь.

Я подошла к двери квартиры Людмилы и Вадима и привычным жестом постучала. Пусть слева на уровне глаз и была кнопка звонка, но все, кто бывал в этой квартире, знали – нужно стучать, звонок не работает уже несколько лет.

Вспомнилось, как я когда-то стояла тут и бесилась от того, что мне никто не открывает. А я тут стою битый час – по ощущениям, а по факту минуты две – и звоню. Повезло, что додумалась постучать.

Наши с Людмилой посиделки были редким явлением. Но, как говорится, редко, но метко. Если уж мы собирались, то, пока все не обсудим, не расходились. Порой эти встречи затягивались: не раз я возвращалась домой и в пять утра, и в шесть. Нашим главным напитком всегда был чай – у Людмилы целая коллекция разных вкусов, – но бывало, что посиделки обретали высокий градус.

Причиной тому был Вадим. Около года назад он, ведомый новым увлечением, окончил курсы барменов и делал просто потрясающе вкусные коктейли. Я к алкоголю не тяготею, но за коктейль авторства Вадима была готова на многое. Особенно в сердце мне запали шоколадный мартини и коктейль «Перестройка». А вообще, каких там только названий не встречалось.

Но сейчас было не время для коктейлей.

Я громко и решительно постучала, Людмиле потребовалось около минуты, чтобы открыть мне дверь и впустить в квартиру.

– Ты чего вдруг? Без предупреждения даже? – Людмила радушно пригласила меня на кухню.

Благодаря моим выдающимся детективным способностям я поняла, что Людмила собиралась ужинать, на стол были выставлены несколько тарелок: одна с супом, вторая с бутербродами.

– Да вот, с Вадимом поговорить хочу. – Я взглянула в сторону комнаты парня и обнаружила плотно закрытую дверь. – Можно?

– Так его дома нет, – Людмила захлопотала возле плиты. – Ты есть будешь? А то мне одной скучно совсем.

– Давно его нет?

– Со вчерашнего вечера. – Женщина вздохнула.

Не дожидаясь моего ответа, она взяла глубокую тарелку и налила мне суп. Я и слова против сказать не успела, как на столе появилась еще одна ложка.

– Бутерброды сделать?

– Нет, спасибо. Фигуру берегу. – Я села на свободный стул.

По-хорошему, мне, как профессионалу, стоило бы отказаться,