Осторожно: яд! - Энтони Беркли

Я просмотрел названия.

Это была «Медицинская судебная практика и фармацевтический кодекс» Тейлора и еще две монографии об использовании лекарственных средств в медицине. Я открыл первую, нашел в оглавлении «мышьяк» и углубился в чтение.

Когда Глен через полчаса вернулся, я чувствовал себя серьезно образованным в том, что касается мышьяка.

— Думаю, ты знаешь об этом много больше, чем я две недели назад, — заметил он. — Яды в обычный врачебный практикум не входят. Мы когда-то зубрили о них сведения перед экзаменами, но потом благополучно забыли. Вот почему многие отравители избегают наказания.

— Ты присутствовал на вскрытии, — сказал я. — У него было какое-то изменение печени?

Глен улыбнулся:

— Какое-то было, но не чрезмерное.

— А в последние дни перед смертью глаза у него слезились?

— Нет. Не было также утолщения кожи на ладонях и подошвах, выпадения волос, опоясывающего лишая, болей в конечностях, мышечной слабости. Заметь я хотя бы один из этих признаков, была бы возможность диагностировать отравление мышьяком, хотя и с большим сомнением.

— Иными словами, — продолжил я, — мы имеем дело не с хроническим отравлением мышьяком, а острым?

Глен кивнул:

— Несомненно. В этом все и дело. Жаль, что в полиции этого не понимают.

— А что они говорят?

— По их мнению, Джон принимал мышьяк многократно малыми дозами. В результате обострились проблемы с желудочно-кишечным трактом. Это хорошо поддерживает версию насчет отравительницы Анджелы.

— Они ее по-прежнему подозревают?

— Да. Будем надеяться, что Скотленд-Ярд приведет их в чувства.

— Скотленд-Ярд?

— Да. Пока это между нами, но начальник полиции после бегства Митци из-под носа у наших олухов был вынужден пригласить оттуда сотрудников.

Я присвистнул.

— Это уже серьезно. Глен. Ты все еще веришь, что это убийство?

Глен пожал плечами:

— А что еще тут могло быть? Ведь Джон не мог покончить с собой, пусть даже на это у него была причина, не оставив даже записки для коронера.

— Но можно предположить несчастный случай, — сказал я. — Кстати, когда, по-твоему, была принята смертельная доза?

— Насколько я могу судить, где-то в начале дня. Между одиннадцатью и двенадцатью.

— То есть почти одновременно с приемом тройной дозы твоего лекарства? — Я попытался сказать это без нажима, как будто между прочим. — Я думаю, ты не всыпал ему туда мышьяк, спутав с питьевой содой?

Глен рассмеялся.

— Ничего себе ошибочка! Но самое забавное, что полицейские в этом направлении тоже копают. Все ищут этот флакончик. Тиммс был здесь сегодня утром, задавал разные глупые вопросы. Типа где я держу мышьяк и так далее. Ну что тут поделаешь с дураками?

— Действительно, глупо так думать, — согласился я, чувствуя огромное облегчение.

Моя Френсис была почти уверена, что во флакончике мышьяк, а на самом деле этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Иначе бы Глен не относился к подозрениям полиции так беззаботно.

Он снова наполнил наши кружки своим превосходным элем, который всегда держит в бочке в подвале.

— Кстати, завтра не пропусти кое-что забавное.

Я навострил уши.

— На коронерском суде?

— Да. Я понял так, что у полицейских есть кое-что в рукаве, что должно вызвать переполох.

— А что это такое?

— Понятия не имею. Подождем до завтра.