Ваша карта бита - Марина Серова

Всю дорогу до степановского хозяйства я думала только о том, как это здорово — иметь возможность слушать разговоры, ведущиеся в машине подопечного, и как это мало для полного контроля над ситуацией. Насколько уверенней я была бы сейчас, если бы разрешил Павел Иванович, а то и сам помог бы установить соответствующую аппаратуру и в кабинете, и в квартире, и везде, где приходится ему бывать. А если бы еще поступился он своими принципами и принял от меня или Базана симпатичную печатку, очень похожую на платиновую, да носил бы ее, не снимая… Я бы тогда, не снимая, носила клипсы. И могла бы слышать все, что делается вокруг Павла Ивановича, находясь от него на расстоянии пятидесяти метров. Но ослиное высокомерие подопечного, с каким он посмел обозвать Артемия игроком в бирюльки, не оставляло мне надежд. Осел. Ведь трусит. Трусит отчаянно! Трусит и упирается, когда его из горящего хлева за хвост тянут. Так кто же он после этого?

Машину я остановила рядом с той самой дырой в ограждении двора степановского центра, путь через которую мне был уже хорошо известен.

Не зажигая в салоне света, я порылась в сумке и рассовала по карманам все, что было необходимо для того, чтобы превратить черную «Волгу» в радиотрансляционную станцию малой мощности. Перебрав в уме все детали и убедившись, что ничего не упущено, я вышла из машины и после краткого размышления направилась вдоль ограды, к дыре, не заперев машину. Нападения я не жду, это абсурд, погони — тоже, но лишать себя возможности резвого старта — это выше моих сил. Подойдя к месту и оглянувшись на «Ниву», я, машинально пробормотав: «Мало ли что…», скользнула между черными гранеными прутьями во двор информационного центра. Сделала несколько шагов в темноту, свернула с тропинки и затаилась в зарослях кустов. Темнота и осторожность, доведенная до рефлекса, требовали от меня сначала осмотреться, затем составить мнение об окружающем, а потом как можно незаметней продвигаться к цели. Я вспомнила степановское: «Игроки в бирюльки!» Пусть так. Зато не ослы.

«Сзади столовой, сбоку от главного корпуса», — назвал мне Базан место, где должна стоять «Волга» начальника. Знаю. Территорию я изучала всего лишь сутки тому назад.

Проще всего было бы пройти туда прямо, между корпусом и этой вот сволочной подстанцией, по освещенному и ровному месту. Тем более что безлюдно кругом, тихо и спокойно. Ну и что, что видно меня будет со всех сторон одинаково? Да и кому видно-то? Охране? Около восемнадцати часов субботнего вечера? Они сейчас все, как один, лясы точат и чаи гоняют. В корпусе свет только внизу, в вестибюле, а на этажах — редкие окна освещены. В подстанции темень. Все фонари — вдоль дороги, между деревьями. Летом, когда кроны деревьев не голы, как сейчас, здесь должно быть еще темнее.

Я посмотрела на часы, поймав циферблатом слабый отсвет. Поторапливаться надо. Мое время — до половины седьмого, так сказано было.

«Поторапливайся!» — подхлестнула себя и, отбросив всякие колебания, направилась в обход главного корпуса. Что-то говорило мне, и чем дальше, тем настойчивей, что сейчас вовсе не прямая является кратчайшим расстоянием между двумя точками.

Обойдя здание и потеряв на этом не менее десяти минут, — потому что неширокое пространство сзади него, между стеной и глухим деревянным забором, оказалось густо заросшим высоким, сухим сейчас бурьяном, продраться через который было непросто, и еще сложнее оказалось остаться при этом чистой и не набрать репьев на бока и штанины, — я увидела черную «Волгу» сразу, как глянула из-за угла. Стояла она не у самой столовой — одноэтажного, приземистого зданьица, а ближе к корпусу, неподалеку от окна, свет из которого позволял хорошо ее видеть. Охрана постаралась, позаботилась о хозяйском добре и своем удобстве. Можно, посмотрев в окно, убедиться, что все в порядке.