Медовый месяц под прицелом - Марина Серова

— Как же тебе удалось убедить их выдать тебе сразу такую большую сумму? — недоумевала я.

— Я заставил соединить меня с управляющим, который мне много чего должен по жизни. И он препираться не стал, когда понял, с кем имеет дело. Поэтому через час деньги будут готовы к выплате.

— Ясно. Значит, у нас есть немного времени, и я еще успею принять душ. Тебе, кстати, тоже не мешает сделать то же самое, а то тебе не поверят, что ты Панкратов. Подумают, бомж пришел с требованием денег. Вызовут охрану…

— Не язви, я не люблю желчных особ.

— А я на твою любовь и не рассчитываю, она мне ни к чему.

Не дождавшись ответной реплики, я первой скрылась в ванной.

Мне хотелось принять ванну, но времени было в обрез. Я включила воду и встала под душ. Прохладная вода вернула меня к жизни, которая теперь уже не казалась ужасной. Люди перестали меня бесить. Я не обижалась на тетю Милу за ее желание выдать меня замуж, меня не раздражал Егор с его критическими замечаниями по поводу того, что я не знаю, как готовить щи. Скорее всего, я пойду с Никитой на сделку, которую он мне предложил, если он сам еще не передумает. В результате я смогу себя побаловать и купить, скажем, домашний кинотеатр последней модели. В общем, жизнь хороша…

Я вышла из ванной совершенно другим человеком.

Никите я тоже не позволила долго плескаться в ванной. Надо было спешить, и я ему об этом напоминала каждые пять минут, чтобы он не расслаблялся.

— Женя, ты невозможный челочек, — заявил мне Никита, выйдя из ванной.

— Это еще почему?

— Потому что ты зануда. Я даже и не предполагал, что ты такая.

— Можно подумать, что ты меня знаешь сто лет. Я, между прочим, перед тобой не притворялась и идеальную женщину из себя не корчила.

— Идеальных не бывает. Но ты не переживай: если ты примешь мое предложение, я все равно буду очень счастлив.

— Я обещала тебе подумать, и я подумаю, — отрезала я, давая Панкратову понять, что если он будет настаивать, то положительного результата ему не дождаться.

— Думай. Только умоляю — не очень долго.

— Поехали. Не то в банке решат, что тебе уже не нужны деньги.

Я уже открыла входную дверь и вдруг услышала телефонный звонок. Тетя Мила опередила меня и взяла трубку.

— Алло. Кто это? С чего вы взяли, что я вам только что звонила? Я никуда и никому не звонила. Ну и подумаешь, что определился этот номер телефона. Если вы так ждете звонка, тогда не стоило отходить от телефона. Надо было сидеть и ждать, чтобы потом не гадать, кто это был, — тетя Мила изо всех сил пыталась кому-то что-то доказать.

Я уже хотела было уйти, но тут меня осенило.

— Тетя, подожди, не клади трубку. Это, наверное, меня, — предположила я и выхватила у нее трубку.

— Алло, Виктор, это ты?

— Да, я. Женя, ты мне звонила?

— Конечно. Я хотела спросить: ты что-нибудь узнал? Я понимаю, что времени прошло всего ничего. Но ты всегда очень оперативно работал.

— Почему «работал», я и сейчас еще в форме.

— Так ты можешь уже меня чем-нибудь порадовать?

— Обязательно. — По тону голоса Виктора я чувствовала, что он улыбается.

— Виктор, не тяни резину, выкладывай, что узнал!

— Я нашел того человечка. Должен сказать, это было не так уж и трудно. Я просто позвонил одному знакомому, и он мне дал нужное направление.

— Виктор, ты только не думай, что мне неинтересно, как ты на него вышел, но сейчас для меня самое главное — знать, на кого он работает.

— На Арефьева Владислава Алексеевича. Я так понял, что этот дядя нанял не только стрелявшего. На него работает не один десяток таких же молодцов — «шестерок», которые заглядывают в рот этому «большому папе». Парень-стрелок мне также сказал, что твоему клиенту теперь житья не дадут, потому что «папа» на него очень зол, ведь Панкратов должен ему очень много. Я не стал выяснять, почему Никита Андреевич должен отдать двадцать тысяч баксов, это не мое дело и меня нисколько не интересует. Но деньги немалые, сама понимаешь, двадцать кусков «зеленых» — не десять рублей, поэтому будь готова к тому, что тебе придется отбивать своего клиента еще не раз.

— А что сейчас с этим молодцом, который рискнул стать вторым Виктором Фурманчуком? Ни за что не поверю, что ты просто с ним поговорил и отпустил.

— Правильно делаешь, что не веришь. Ему после нашего разговора срочно понадобилось съездить в больницу, в отделение травматологии. Что-то он стал вдруг жаловаться на сломанные ребра. Но, по-моему, его еще и рука должна беспокоить.

— Понятно. Но ты меня этим не удивил, узнаю твой стиль, — откликнулась я.

— Кстати, пока я ехал в машине, слушал радио. Там сообщили на весь Тарасов, что сегодня утром взорвалась машина твоего клиента. С вами все в порядке?

— Да, я успела вовремя среагировать. Мы вылезли из машины за несколько секунд до взрыва.

— Я всегда поражался твоей реакции. Ты — молодец, — восхищенно проговорил Виктор.

— Да, стараюсь не потерять сноровку.

— Тебе за это хоть нормально платят, не обижают? А то я могу по старой дружбе на раз-два-три разобраться с твоим Панкратовым, — предложил свою помощь Виктор.

— Спасибо за заботу, но с ним я сама разберусь. Силенок на него у меня хватит.

— Ну, в этом я ни минуты не сомневался.

— Виктор, ты извини, но нам надо бежать, пока те молодцы — «шестерки», о которых ты упоминал, еще чего-нибудь не натворили. Встретимся как-нибудь потом, ладно?

— Договорились. Но только тогда о делах ни слова, хорошо?

— Конечно. Ну все, я побежала, а то мой клиент уже заметно нервничает. Пока.

— До встречи, Женя. Очень надеюсь, что она будет скорой.

Удовлетворенная исходом разговора, я повесила трубку.

Виктору я не соврала. На протяжении всего нашего с ним разговора Никита переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая, что пора закругляться с беседой.

— Думал, вы с ним никогда не доболтаете! — раздраженно сказал он, когда я повесила трубку.

— Можно подумать, что мы с ним обсуждали погоду или молодежную моду, — парировала я. — Между прочим, наш разговор касался исключительно тебя и твоего сына.

— Что он тебе сказал? — Никита сменил гнев на милость.

— Все происходящее дело рук некоего Арефьева Владислава Алексеевича. Он на тебя очень зол, поэтому просто так не отстанет.

— Я так и думал, что все исходит от него. Но я все-таки и не предполагал, что он опустится до того, чтобы стрелять в ребенка.

— Кстати, тот парень, который напугал Егора, сейчас отдыхает в больнице. Виктор подобное никогда и никому не прощает.