Кто кого - Марина Серова

А если нет, тогда она просто великолепная актриса.

Юля оказалась в самом деле достойной последнего определения. Потому что она вернулась, и на ее лице не было написано ни тени тех эмоций, что так сконфузили и смутили Савичева.

Она выглядела суровой и усталой, короткое платье было измято и сильно порвано на левом плече, и клок ткани беспомощно болтался, открывая высокую красивую грудь. Но даже при виде этой груди, еще носящей следы его ласк и поцелуев, Алексею не захотелось продлить пребывание в этой квартире ни на минуту.

— Они что… хотели…

— Хотели, — сказала она холодно, — да не успели. Кобели поганые.

Она разжала кулак, и Алексей увидел в ее ладони связку ключей.

— Они действительно были у Косого. Теперь ты свободен. С Эдиком справишься сам, без меня. Те двое спят крепким сном.

— А ты?

— Что — я? Ты хочешь, чтобы я бежала с тобой? Но зачем?

— Как зачем? — Он не находил слов, чтобы выразить все то, что клокотало в его груди. — Тебе нельзя оставаться здесь. Ты пойдешь со мной.

Она покачала головой:

— Лучше будет, если я останусь. Зачем мне идти с тобой? Я живу в свое удовольствие, у меня все есть, этот жалкий инцидент со снотворным легко списать на тебя, тем более что и я приняла приличную дозу его.

— Господи, зачем? — изумился он.

— Ну а как иначе незаметно подпоить их?

Я еще не вырубилась только потому, что у меня в крови целая россыпь психостимуляторов, — устало вымолвила она и упала на диван. — Через минуту я засну… быть может, навсегда. Кто знает, каково действие всего этого чертова коктейля?

— Мы еще встретимся, — серьезно сказал он и опустил ладонь на ее бледный высокий лоб. На нежном виске едва заметно пульсировала синяя жилка, и он легко коснулся ее пересохшими губами.

— Не надо, Алеша, — ответила она. Он подумал, что сейчас она заплачет, но она не заплакала, а только произнесла:

— Ты иногда вспоминай меня. А почему?.. Почему я не пошла с тобой, тогда все было бы так просто… так просто умереть.

— Что ты говоришь, Юля? — пробормотал он и поразился тому, как жалко прозвучал его голос.

— Я говорю, что думаю… Вот все вы думаете, что такого не бывает… такого не бывает. А я, глупая девочка, я… боюсь сойти с ума от любви к тебе. Я больна, да, Алеша? Ведь это может говорить лишь пси… психически ненормальный человек… да?., да?..

Последние слова она произнесла слабым, затухающим голосом, закрыв глаза, и через минуту глубокое дыхание окончательно убедило его в том, что она крепко спит.

Странная, нелепая, божественная.

Он переложил ключи из ее обмякшей ладони в свой карман, поцеловал ее порозовевшие губы и начал спускаться вниз по лестнице.

— А, хоккеист! — приветствовал его Эдик. — Как самочувствие после Юлиных заморочек?

— Превосходно, — ответил Савичев, поравнявшись с креслом охранника. Эдик с интересом повернул голову, разглядывая его, и в тот же самый миг ударом локтя в основание черепа Савичев вырубил незадачливого охранника.

Потом взял ключи и, быстро подобрав их к замкам, открыл дверь.

Он был свободен, но эта свобода почему-то не доставила ему радости. Он оглянулся на дверь, где оставалась чудная девушка, которой он был обязан всем. Дверь хлопнула…