Огонь прекрасных глаз - Марина Серова

Тетка вроде бы мне поверила и взахлеб принялась рассказывать о «тутошней» жизни. Оказалось, что, как это бывает и в обычном, нормальном обществе, так и в здешнем, существовала определенная многоукладность, иерархичность, что ли. Вся промышленная зона, включая и городскую свалку, была поделена на сферы влияния между группировками ее обитателей. Каждую группировку возглавлял «бригадир», и конкуренция между соседями была такой жесткой, если не сказать – жестокой, что заявиться на чужую территорию было равносильно смерти. Самые «верхи» контролировали «середку» – место, куда доставлялся свежий городской мусор, ну, а «низам», к коим принадлежала моя собеседница, доставались отдаленные кучи мусора, откуда, ковыряйся там не ковыряйся, все равно ничего ценного не выудишь.

Расстались мы с теткой по-хорошему, я сказала, что скоро возвращусь к себе в театр, потому что «напиталась» уже нужной мне атмосферой, окунулась, так сказать. Короче, в образ вошла – по самую макушку! А ночью как раз и мой подопечный объявился. В общем, я благополучно отловила маньяка и завершила дело, а заодно и распрощалась с той жуткой помойкой…

Почему мне сейчас вспомнился этот случай – не знаю. Наверное, повлияла идентичность обстановки: и тогда, и сейчас меня окружал мрачный и даже зловещий пейзаж. Хотя в данный момент никакой свалки с ее сложной социальной структурой поблизости не было, просто после последнего, двадцать шестого по счету, дома начиналась лесополоса. Меня стали одолевать далеко не оптимистичные мысли. Например: убийца или его подручный следил за мной и, решив, что я вот-вот выйду на него, пожелал меня устранить, выбрав для этого самое подходящее место. Но ведь я могла и проигнорировать приглашение анонима. Никто же меня на аркане сюда не тянул! Можно прямо сейчас, не заходя в двадцать пятый дом, отправиться отсюда восвояси. Но… Я, конечно же, этого не сделаю. А все из-за своего упрямого характера, черт бы его побрал!

Я решительно подошла к пресловутому дому. Открытая настежь дверь напоминала черную космическую дыру. Вокруг стояла тишина: ни одного звука, ни даже шороха.. Такое впечатление, словно оказалась в другом измерении. Я сняла пистолет с предохранителя и включила фонарик: иначе передвигаться просто невозможно, в противном случае я запросто переломаю себе ноги, а то и провалюсь куда-нибудь. Свет фонарика выхватил из тьмы часть стены, с которой клочьями свисали старые обои. Под моими ногами зашуршали осыпавшаяся штукатурка и обломки кирпичей. Я посветила фонариком на соседнюю стену: на большом белом плакате, прикрепленном к ней, черным фломастером жирным шрифтом было выведено: «Ровно в полночь, железнодорожный вокзал, камера хранения № 13». Дальше шли цифры кода.

Так, кажется, какой-то юморист изволит со мной забавляться? При чем тут железнодорожный вокзал и камера хранения?! Кто вообще так глупо шутит со мной?! Ладно, кто бы он ни был, я обязательно найду его! Хотя бы для того, чтобы взглянуть на этого экземпляра! С другой стороны, во всем должен присутствовать определенный смысл. И я была уверена, что он имеется и здесь, в этой нелепой на первый взгляд ситуации. И я обязательно докопаюсь до него!

Я дошла до того места, где оставила свою «девятку», села в машину и на полной скорости помчалась к шоссе.

Я приехала на вокзал без четверти двенадцать ночи, припарковалась и вошла в здание. На первом этаже было шумно и многолюдно: это цыганский табор, во всей своей пестрой красе, обосновался прямо на полу. Маленькие цыганята живыми мячиками прыгали то там, то здесь, иногда выбегая в проход, и клянчили у пассажиров деньги. Цыганки сидели с грудными детьми, а те, которые не были ими обременены, ко всем приставали, предлагая погадать. Одна из них направилась ко мне:

– Девушка, а девушка, дай руку, погадаю, всю правду расскажу!

– Некогда, – отрезала я и, не оборачиваясь, пошла дальше.

До обозначенного на плакате срока – «ровно в полночь» – оставалось еще десять минут. Я сначала хотела открыть ячейку, не дожидаясь двенадцати часов. Но потом передумала и решила понаблюдать, благо камеры находились совсем рядом. Я уже заметила нужный мне бокс и начала прохаживаться неподалеку.

В это время в проход ринулась толпа пассажиров, видимо, с прибывшего поезда. Меня немного оттеснили в сторону. Я услышала знакомый голос и обернулась: это цыганка, та самая, которая предлагала мне погадать, уже вовсю обрабатывала новую жертву, причем проделывала она это достаточно нестандартным образом – я, во всяком случае, с подобным еще не сталкивалась. Жертвой оказалась молоденькая девушка с длинными белокурыми волосами. Волосы были распущены по плечам, и цыганка, воспользовавшись этим, ловко схватила небольшую их прядку и ловко вырвала ее. Намотав ее себе на палец, дочь табора дожимала жертву, приговаривая:

– Давай скорее бумажные деньги, не то беда у тебя случится, ой большая беда! А дашь денежку, я твои волосы в нее заверну и верну тебе их вместе с деньгами! Давай быстрее!

Девушка посмотрела на нее, как кролик на удава, и пролепетала:

– Нету у меня денег, совсем нету!

– Ну, тогда совсем скоро в твоей семье будет покойник. Уже к утру.

Трясущимися руками девушка открыла сумочку и вытащила из кошелька пятидесятирублевую бумажку, торопливо проговорив:

– Деньги не мои! Чужие.

Цыганку это обстоятельство нисколько не смутило. Она завернула волосы в купюру и потребовала еще денег. Девушка подала ей сторублевку. Цыганка что-то пошептала, покрутила руками перед самым носом девушки и сказала:

– А теперь иди.

– А как же мои волосы? – растерянно спросила та, уже и не вспоминая про деньги.

– Они к тебе вернутся, обязательно вернутся! Через несколько дней у тебя появятся красные жесткие волосы на месте вырванных и отпадут. Ступай.

Вот так! Ловкость рук и никакого мошенничества. Наблюдая эту колоритную сцену, я как-то незаметно упустила из виду объект № 13, то бишь камеру. Как раз в это время возле нее появился невысокий худощавый темноволосый парень, одетый в синюю куртку с капюшоном. Сзади на куртке имелась надпись белыми буквами: «Campus nafnaf league».

На вокзальных часах было ровно двенадцать. Парень быстро набрал код, открыл дверцу камеры, вытащил что-то похожее на конверт (Опять! Или у меня уже начались глюки?) и пошел к выходу. Я последовала за ним. В это время с криком: «Стащила, воровка проклятая, ой, спасите, ой, помогите, люди добрые!» – в меня вцепилась какая-то торговка с объемными полосатыми дорожными сумками китайского производства. Она продолжала орать, и на ее вопли к нам уже бежали плечистые парни в форме охраны. Но объясняться со стражами порядка у меня не было ни желания, ни времени, тем более что ничего противозаконного лично я не совершила. А что торговка оговорила ни в чем не повинного человека, то есть меня, – это уже ее проблемы. Пусть остаются на ее совести! Мне срочно требовалось поймать парня, иначе я так и не узнаю, кто и за каким чертом вызвал меня на край города! Я укусила торговку за руку, которой она удерживала мою. Торговка заорала еще громче: «Она еще и кусается, курва!» – но мою руку отпустила. Воспользовавшись этим, я оттолкнула ее и бросилась к выходу. Обернувшись на ходу, я заметила, что меня и охранников разделяет приличное расстояние, можно не волноваться, что меня поймают. Однако скорость я все же прибавила – боялась прозевать Наф-Нафа (так я окрестила парня из-за этой дурацкой надписи на куртке).