Священный Грааль отступников - Лариса Капелле

Ярмарка всегда была местом встреч самых разных людей, но эта привлекла слишком уж много странного народа. Что-то затевалось, только что? Не умом, а чутьем опытного шпиона Клаас понял, что что-то тут не так. Всю ли правду ему открыли папские слуги? Он вспомнил ускользающий взгляд Трэве и хищную улыбку Фурнье. Оставалось одно: быть настороже и не доверять никому…

– Сколько лет, сколько зим, мессир Эльке, если я не ошибаюсь, – тем временем раздалось над ухом Клааса приветствие.

Трубадур Анри де Флоренсак стоял рядом и широко улыбался. По своей привычке одет он был роскошно и по самой последней моде: богато расшитый золотом пурпурный бархатный камзол, из-под которого выглядывала голубая шелковая туника, ноги обтягивали изящные шелковые чулки лилового цвета и заканчивалось это все великолепие золотистыми остроносыми туфлями с высоко загнутыми носами.

– Мессир Флоренсак, мое почтение, – не отстал от трубадура в любезности Клаас.

– Каким ветром занесло в наши края доверенное лицо его преосвященства епископа Эккерта? Или нет, скорее всего, я ошибаюсь, и ваши услуги понадобились кому-то повыше нашего милейшего Мартинуса.

– В ваши края?! – изобразил полное непонимание Эльке и многозначительно добавил: – Насколько мне помнится, Наварра пока не вошла во владения Аквитании, и вы тут такой же гость, мой уважаемый друг, как и я…

Анри де Флоренсак был действительно одним из самых известных трубадуров. Но слагание виршей и нежное пение было не единственным талантом трубадура. Под маской светского красавца и покорителя женских сердец скрывался расчетливый и дальновидный придворный, незаурядный интриган и законченный авантюрист. Флоренсак, благодаря своему острому уму и незаурядным организаторским способностям, стоял во главе немалого количества заговоров, изрядно потревоживших коронованных особ Европы и стоивших жизни нескольким конкурентам поэта.

– Вы всегда были тонкой штучкой, Клаас, но я думаю, как старые друзья мы можем поговорить и, как знать, быть полезными друг другу, – тем временем продолжал Анри.

Клаас кивнул с еще более широкой улыбкой. Их последняя «дружеская встреча» закончилась поединком и взаимной отправкой наемных убийц. Впрочем, все это были мелочи, самые заурядные происшествия в их карьерах.

– Всегда к вашим услугам, мессир Флоренсак!

– Ну, раз вы к моим услугам, любезный, не отойти ли нам в сторону, подальше от любопытных ушей и не менее любопытных глаз.

Когда они отошли на приличное расстояние от бурлящей толпы, Анри развернулся и совершенно другим тоном спросил:

– Вы тоже ищете Белибаста?

– Из чего я могу сделать вывод, что я не один его ищу.

– Нет, не один, я думаю, вы узнали не менее двух наших общих знакомых?

Вопрос был скорее риторическим, поэтому Клаас только кивнул головой в ответ.

– Зачем вам нужен Белибаст?

Было видно, что Анри решил играть в открытую.

– По всей видимости, чтобы отправить его на костер, – пожал плечами Клаас.

– Кто ваш заказчик? Святая Инквизиция?

Клаас предпочел кивнуть головой. То, что Флоренсак не стал метить выше, его вполне устраивало, и он не собирался его разочаровывать.

– Что вы скажете, если мой покровитель заплатит вам вдвое, нет, втрое больше за катара?

– Я дорожу своей репутацией. Да и потом, Анри, вы сами знаете, что в нашей игре тот, кто играет в двойную игру, рискует гораздо быстрее потерять собственную голову, – доброжелательно произнес Клаас, – и мне как-то не хочется быть в свою очередь поджаренным.

– Жаль, очень жаль… Мне казалось, что мы можем поговорить, – с некоторой меланхолией в голосе протянул трубадур.

– Мы и так говорим, Анри, – многозначительно сказал Клаас.

– Тогда хотя бы обменяться информацией! – с надеждой проговорил трубадур.

Клаас задумался. Это было дельным предложением. В конце концов, он ничем не рисковал, рассказав трубадуру то немногое, что знал. Зато Флоренсак наверняка знал гораздо больше, и получалось, что этот обмен был выгоднее для Клааса, нежели для его соперника по поиску.

– Хорошо, – произнес Клаас, – по моим сведениям, еретик должен прибыть в город не позднее сегодняшнего вечера. Я знаю, что он среднего роста, шатен, бороду бреет, глаза – светло-серые, нос – прямой. Особые приметы: отсутствующая мочка левого уха, но он умело это скрывает. Может быть одет крестьянином, странствующим торговцем, ткачом, поденщиком или, почему бы и нет, монахом. В этом есть особая прелесть, не правда ли? Теперь ваш черед, мессир. Ответьте мне на один вопрос: почему все его ищут? Почему обычный еретик представляет такой интерес в глазах стольких правителей?

– Значит, инквизиторы вам рассказали только часть правды, – протянул Анри. – Ну что ж, отплачу услугой за услугу. Гийом Белибаст – это кто угодно, но только не простой еретик. Он – последняя надежда и доверенное лицо погибших катарских патриархов, и именно он – хранитель сокровища…

– Сокровища? – вскинулся Клаас. – Какого сокровища?

– Этого, мой друг, я вам не скажу, но знайте, что сокровище стоит не одной человеческой жизни. И какое там – несколько правителей, целые народы будут готовы на все, лишь бы овладеть им…

Клаас бродил по городу до самых сумерек. Ему необходимо было все взвесить и поразмыслить над всем увиденным и услышанным. Так и не придя ни к какому выводу, он отправился в комнатку над лавкой ремесленника-ткача Франсиса Ожье, которая служила ему временным пристанищем. Это жилище он выбрал не случайно. По сведениям Фурнье, ткач был одним из сочувствующих катарам и знал, где остановился Белибаст. Но пока войти в доверие к ткачу Эльке не удалось.