Бог жесток - Сергей Белавкин

Как мазок краски еще нельзя назвать живописью, так и невнятные сочинения начинающего — литературой. Однако совсем иное мнение складывается у нас и об авторе, и о его работах, если рука творившего не механически водила по бумаге, если каждая черта и фраза были рождены не отточенным мастерством, а душой, чистой и сострадающей. Это не для вас, жестоких и циничных. Это слишком красиво, чтобы иметь право на существование. Это не то, чтобы верить и относиться серьезно. Это «Истинные чувства» Зины Куличок, где она, вживаясь в «я» главной героини, терзаема сентиментальными слезами и счастлива романтической влюбленностью.

— Ой, — пискнула хозяйка, близоруко всматриваясь в темную фигуру перед собой. — Ах, это вы…

Поправила нелепые очечки, сползшие ей на кончик носа, убрала за дужки несколько редких выбившихся волосков.

— Проходите, пожалуйста. Я целый день сегодня одна. Как и все эти дни… Хотите чаю?

— Хочу, но в другой раз. Я пришел по делу.

— Ах да, конечно, — забормотала она суетливо. — Значит, вы все прочитали? Вам понравилось?

— Карамзин со всеми его бедными Лизами вам и в подметки не годится, — польстил я.

Смысл моих слов не дошел до нее. Тем не менее она вся начала лучиться какой-то боязливой радостью.

— Я… Я старалась… Я очень хочу вам помочь…

— Не спорю, — тяжело вздохнул я. — Но особо меня потряс ваш метод. Конечно, похвально, что вы так ревностно оберегаете память своей подруги, но, с другой стороны, вы только препятствуете расследованию.

— Я… не понимаю… — вымолвила девушка испуганно. Задрожали губки, искривилось и без того некрасивое личико.

— Согласен, что Лена рассказывала вам не всю правду, — повысил голос я. — Но кое-что вы должны были знать и видеть сами, если так долго жили с ней. Я про ее мужчин.

Зина вскрикнула, с трудом сдерживая слезы.

— Леночка не была развратной женщиной! Она…

— Отношения полов еще не делают женщину шлюхой! — рявкнул я, теряя терпение. — Вы скрываете ее связи, потому что были к ней очень привязаны. Но, смотря на ваше упорство, можно сделать другие выводы, и вряд ли они вам понравятся. Простите за кощунство, Зина, но, насколько я понял, вы только выиграли от смерти Лены. Теперь эта лачуга полностью ваша!

— Как вы… Как вы смеете?! — Монашка задохнулась, бросилась в комнату, рухнула на кровать, затряслась в глубоких рыданиях.

Я прошел за ней, присел рядышком, коснулся ее хрупкого вздрагивающего плечика. Чем вам не Эраст, успокаивающий несчастную бедную Лизу? Остается завыть в унисон с ней.

— Прекратите, Зина, — сказал я. — Извините за резкость, я ничего не имею против вас лично. Прошу лишь помочь. Обещаю, что буду держать все в секрете. И вам самой станет легче.

— Лена… Леночка… говорила мне… — Зина глотала слезы, уткнувшись в подушку, — говорила мне, что у нее есть деньги… Она могла сама снять или купить квартиру… Но не делала этого, потому что сильно привязалась ко мне… А я к ней… После стольких лет, прожитых вместе, мы не могли помыслить о разлуке…

— Значит, сумма была достаточно крупной?

— Я не знала… Точнее, не смотрела… Хотя все они и хранились здесь. Леночка не доверяла банкам… Она откладывала эти деньги для Саши, надеялась, вот он вырастет, захочет учиться дальше. Может быть, даже за границей. Но и мне позволяла пользоваться этими деньгами. А я считала это неудобным. Она и так многое для меня делала. Покупала продукты, даже одежду… Собиралась дать деньги на операцию в Германии. Лечить глаза. Я была ей очень обязана…

— А кто в результате наследовал эти деньги? — спросил я. — Ее сын?

— Никакого завещания не было, — ответила Зина, отрываясь от подушки. Маленькое, по-старушечьи сморщенное личико в рваных красных кляксах было безобразно. — Леночка же не думала…

— Тогда кому они достались?

— Не знаю. Я все это время лежала в больнице. А следователь, который опрашивал меня там, ни разу не упомянул о деньгах.

— Вы, случайно, не в курсе, кто первым обнаружил тело Лены?

— Я лишь слышала от следователя, — щебетала монашка с облегчением. Опасная тема осталась позади. — Это была ее подруга. Она зашла в гости к Леночке. Она и раньше бывала у нас.

— Уж не Мария ли это? — предположил я.

— Ах, вы уже и так все знаете! — всплеснув руками, воскликнула Зина.

Я предложил вернуться чуть назад. Следователь, без сомнения, спрашивал девушку о ценностях, хранящихся в доме. В том числе о денежных суммах. Но Зина, нетрудно догадаться, промолчала. Иначе пришлось бы объяснять, откуда деньги у женщины, живущей на первый взгляд так бедно. Пришлось бы назвать мужчину. А какой-то грязный низкий кобель и чистая божественная Леночка — вещи несовместимые. Разумеется, у этого смуглого чернявого визитера на иномарке с Леночкой ничего не было, они просто друзья, давние хорошие друзья, и давал он ей щедрые суммы всего лишь потому, что был ее другом.