На полшага впереди смерти - Алексей Макеев

Был уже шестой час. Капанадзе взял Коляныча – опера с девятки, огромного, патлатого, задиристо наглого, как и положено по работе. Потом, пробиваясь сквозь пробки, как ледокол «Ленин» через льды, добрались до следственной части, объяснить ситуацию Титову. Тот быстренько вынес постановление о выемке и выказал желание лично ее провести. И вся честная компания отправилась на мероприятие.

Капанадзе покрутился вокруг Арбата с полчаса, пытаясь пристроить свою «Тойоту Камри» в тихих арбатских переулках, плотно заставленных автомашинами. Когда это, наконец, удалось, вся честная компания направилась к магазину «Арбат-Антик», расположенному напротив памятника Пушкину и Гончаровой.

На Арбате антикварных магазинов пруд пруди, поскольку именно здесь толпятся иностранцы и другие гости столицы. В основном торг идет иконами. Более изысканные вещи скрываются в незаметных полузакрытых галереях в тихих арбатских переулочках.

– Я хозяина этого «Антика» давно знаю, – объяснил Коляныч. – Такую пиранью сразу за жабры надо брать, чтобы и пикнуть не успел. Дай ему немножко продышаться, тут же выворачиваться начнет.

– Возьмем. За жабры. С пролетарской ненавистью, – кивнул Капанадзе. – И в асфальт закатаем.

Следователя и Принцессу до времени оставили на улице, а Капанадзе и Коляныч отправились в магазин.

Там все стены как броней были покрыты сотнями икон, в основном ширпотреб девятнадцатого века. И небольшой кабинет хозяина этого заведения тоже был завешан святыми ликами. От их обилия рябило в глазах.

Нежданные гости прошли в директорский кабинет.

Густо заросший бородой и патлами, похожий на Карла Маркса хозяин антикварного магазина висел на трубке и отчаянно делил с кем-то дивиденды от сделки:

– Мои двадцать процентов. А где бы ты без меня такого лоха нашел? Кто б тебе столько выложил за лежалый товар? Двадцать, Абрамыч, двадцать, а не то конец дружбе навеки!

Хозяин кивнул вошедшим, приглашая садиться.

Капанадзе грузно пристроился в скрипучем кресле в стиле ампир. А Коляныч стал внимательно осматривать иконы на стене кабинета.

– Одни жулики вокруг, – выдохнул хозяин, бросая трубку. – На ходу подметки режут. Коньячку будешь, Коля?

– Какой коньяк, когда криминал наступает… Классная икона, – отметил Коляныч, останавливаясь напротив небольшой иконки с отделанным золотом и эмалью окладом.

– Других не держим, – с удовлетворением произнес хозяин.

– Никак Хлебников.

– Он самый.

– Мне вот тоже нравится, – встрял в беседу Капанадзе.

– Вижу истинных ценителей. – В голосе хозяина магазина появились тревожные нотки.

– На сколько тянет? – спросил Коляныч.

– Тридцать тысяч евриков. За Хлебникова сущая безделица.

– Да, серьезная потеря, – вздохнул Коляныч.

– Какая потеря? – не понял хозяин магазина.

– Иконка-то ворованная.

– Да ладно свистеть. – Хозяин магазина схватил свою бороду в горсть.

– Тебе ориентировку показать? – прищурился Коляныч. – Или постановление следователя? С каких пор ты мне, своему лучшему ментовскому другу, не веришь?

– Да верю, Коля. Ты пока в разводках не замечен.

– Кто сдал ее? – спросил Капанадзе.

Хозяин магазина неопределенно пожал плечами.

– Не знаю. Сейчас посмотрим. – С этими словами он вытащил из стола толстую амбарную книгу со списком сдатчиков. – Так, это было позавчера. И сдала гражданка Артемьева.

– Это кто? – Глаза Коляныча заискрились весельем. – Семеновна, что ли?

– Она, ясноглазая, – нехотя согласился хозяин магазина. – Мой коммерческий директор.

– Ну, вот ее и арестуем, – кивнул Коляныч.

– За что? Тут скупки краденого нет! – возмутился хозяин магазина.

– Какая скупка? – широко улыбнулся Коляныч. – Не мелочись. Соучастие в убийстве.

– Что? – Хозяин магазина оторопел.

– Вещичка эта с мокрухи… Не веришь? Вот товарищ из убойного отдела. Он тебе все объяснит… В камере…

– А чего сразу в камере? Ну, оформила Семеновна вещь на себя. Значит, у кого-то прикупила. И от своего имени сдала. Все так делают.