Только за наличные - Джеймс Хедли Чейз

Если бы меня не подозревали в убийстве, я не тронул бы и цента из этих денег. Вероятнее всего я пошел бы с этим чемоданом к Рискину, но что мне теперь оставалось делать? Чемодан давал Рискину мотив – мотив для убийства!

Мне же нужны были деньги, чтобы наконец пролить свет на это запутанное дело. Итак, теперь у меня есть четверть миллиона долларов. Остается воспользоваться ими.

Как только я пришел к такому решению, все остальное показалось довольно простым. Я подкупил Маддокса и лысого портье. Маддокс получил сто баксов, а лысый портье за соучастие – пятьсот. Оба опознали меня, как только прочитали утренние газеты. Там было указано мое имя и довольно точное описание моей внешности. В заметке говорилось:

«Этот человек разыскивается в связи с убийством пока неопознанной женщины. Все сообщения направлять лейтенанту Биллу Рискину из отдела по расследованию убийств».

Однако не было никакого сообщения о предполагаемой награде, так что эта заметка ни Маддокса, ни портье не заинтересовала. Их интересовали только мои доллары.

Я оставался в отеле две недели. За это время мои волосы отросли, и я даже отпустил небольшую бородку. Эта борода плюс очки в черепаховой оправе делали меня совершенно неузнаваемым. Рискин, разумеется, тут же узнал бы меня, но я был уверен, что случайный прохожий, знакомый только с газетным сообщением, увидит во мне простого безобидного гражданина.

Я попросил Маддокса купить мне машину и револьвер. Он приобрел мне подержанный черный «Плимут», как раз то, что мне и требовалось, и снабдил двумя револьверами – 22-го калибра и специальным полицейским 38-го калибра – и приличным запасом патронов к ним.

После шестнадцати дней заточения в номере я сказал себе, что можно трогаться в путь. Я выехал из отеля безлунной ночью чуть позже десяти часов. Рядом со мной на сиденье лежал револьвер 38-го калибра, а револьвер 22-го калибра находился в кармане. Я был готов к любым неприятностям. Если кому-либо вздумается выстрелить в меня, он тут же схлопочет пулю в ответ.

Я ехал по набережной, заполненной отдыхающими людьми, в направлении магистрали, придерживаясь всех правил уличного движения. Я не хотел давать полицейским лишний повод задержать меня. То и дело я видел полицейские патрули, но пока все шло без приключений.

После шестичасовой езды я увидел впереди огни Линкольн-Бич. Город был расположен вдоль подковообразного залива и открыт всем морским ветрам. Даже в это время, а было где-то около четырех утра, в городе кипела жизнь. Но я не собирался заезжать в город. Я хотел осмотреть место моей первой аварии, происшедшей с «Бентли». Свернув налево, я начал удаляться от города в направлении Пелотты.

Я хорошо помнил место, где разбился «Бентли», слева там должен был находиться небольшой холм, а дорогу с обеих сторон окаймляли пальмы. Проехав около пятидесяти миль от Линкольн-Бич, я сбросил скорость. Светало, и это помогло мне обнаружить то, что я искал. Сломанная пальма и тормозной путь «Бентли» красноречиво свидетельствовали об этом, хотя прошло уже полтора месяца с момента аварии. Мне не хотелось останавливаться рядом с этим местом из боязни привлечь внимание. Я проехал примерно четверть мили и, остановившись на обочине, вернулся пешком к месту аварии, не забыв прихватить револьвер. Трасса была безлюдной, так что мне никто не мешал.

Я тщательно все осмотрел, но не нашел ничего, что помогло бы мне вернуть память и подсказало, что же произошло со мной.

В течение всех шестнадцати дней я усердно рылся в памяти, пытаясь разорвать завесу тумана, скрывавшую сорок пять дней моей жизни. Время от времени мне казалось, что я вот-вот вспомню, но этого так и не произошло. Мне удалось вспомнить пару деталей, но таких смутных, что пока для меня они не имели никакого смысла.

Например, я вспомнил толстую блондинку, но прежде, чем я успел зафиксировать ее в памяти, она превратилась в льва. Рыча, он бросился на меня. Это воспоминание привело меня в ужас. Возможно, оно имело какое-то отношение к забытым мной дням. Потом я довольно четко вспомнил фасад бунгало на побережье. Я сижу в шезлонге и слушаю музыкальную радиопередачу. Мне казалось, что это было что-то из классики, хотя в общем-то я не люблю такого рода музыку. Возможно, это была одна из симфоний Бетховена. Рядом со мной была молодая блондинка в желтом бикини. Время от времени она пыталась уговорить меня выключить радио и отправиться с ней купаться, мотивируя это тем, что подобное времяпрепровождение значительно интереснее. Я возражал и в конце концов в шутку получил пощечину. Эта картина довольно четко возникла в моей памяти, но продолжения не было.