Страстная ночь в зоопарке - Дарья Донцова

– Варя! – крикнул Гриша.

От массы отделилась женщина лет шестидесяти пяти.

– Ась!

– Новая посудомойка, – представил меня сын хозяина, – поступает в твое распоряжение.

– Шагай, ничего не трогай, – распорядилась Варя, – звать как?

– Вилка, – представилась я.

Варя схватилась за бока, потом крикнула:

– Люди, новенькую кличут Вилкой!

– Хорошо не Ножеточкой, – звонко сказал тоненький голосок, остальные работники не проявили ко мне интереса.

Следующие два часа я упорно занималась тарелками и поняла, что задание Нуди невыполнимо. Во всяком случае, та его часть, которая касалась съемки содержимого холодильников и различных кладовок. Рефрижераторы находились в середине зала, к ним постоянно подходили поварята, никто из таких работников к здоровенным агрегатам не приближался. Кроме меня, в «Шпикачке» был еще один человек, который мыл посуду, мужчина лет тридцати пяти, который сначала с невероятным усердием тер губкой все, что появлялось в зоне видимости, а затем отправлял предметы в огромные машины. Помогала нам девушка, которая представилась Ларисой. Она все время носилась по кухне, хватала грязные тарелки, поставленные официантами на специальный столик, и притаскивала их к мойщикам. Парочка мальчишек бегала в кладовки за продуктами, вином, специями и разными мелочами, периодически появлялись уборщицы и рабочие, точнее, слесарь и электрик. Всей этой компанией руководила Варвара, она успевала пнуть не очень расторопных поварят, сбегать куда-то и притащить стопку чистых льняных салфеток, крикнуть мне: «Не оставляй на посуде следов!», приказать Ларисе собрать вилки, разбросанные по кухне, поговорить по телефону и пококетничать с официантами. Да, я не оговорилась, именно пококетничать. Несмотря на, так сказать, элегантный возраст, Варя строила глазки парням, а те ласково называли ее Варюшей. Но моя начальница не замечала ни поваров, ни мрачных теток, которые, как автоматы, чистили овощи и резали их намного быстрее и аккуратнее, чем любой из рекламируемых комбайнов. И как мне улучить момент, чтобы засунуть нос в припасы? Зато я могу рассказать Нуди о полнейшем беспределе, который творится за кулисами «Шпикачки».

Судя по количеству посуды и по взмокшему виду сотрудников, в зале ресторана было много народа. Официанты вбегали на кухню, хватали приготовленные блюда и удалялись, постоянно перебрасывались шуточками с поварами, но не замечали «негров». Особо выделялся зубоскал, которого все именовали Петей. В какой-то момент он появился в зоне видимости со словами:

– Бяка пришла.

– Супер, – заржал юноша в высоком колпаке. – Картофель фри и судак?

– Почему меня, Степа, не удивляет твоя догадливость? – воскликнул Петя.

Повар швырнул на тарелку кусок рыбы. Скользкое от масла филе проехало по ней и упало на пол.

– Эй, подними, – велел Степан.

Худенький подросток, стоявший около раздаточного столика, нагнулся, не очень чистыми пальцами схватил рыбу с пола и вернул ее назад. Степан передал тарелку другому мальцу, тот посыпал судака рубленой зеленью, вытащил из гигантского чана решетку с картофелем фри, ловко подцепил шумовкой несколько ломтиков и пристроил их к побывавшей на полу рыбке. В какой-то момент у него засвербило в носу, и он чихнул прямо над чьим-то обедом. Петя выдернул из рук поваренка тарелку с несчастном судаком и порысил в зал. Все заняло пару минут, я оторопела.

Когда приходишь в ресторан, то, как правило, не видишь, что происходит за дверью с надписью «Служебный вход», но рассчитываешь на порядочность хозяина и персонала. Интересно, сколько раз мне подавали котлету, которая путешествовала по полу? И почему шеф не сделал замечание Степану? Я даже успела понять, что главный здесь по готовке – Леонид, крупный рыжий мужчина, который ходил от кастрюль к сковородкам и, на мой взгляд, ничего не делал, лишь ругался на окружающих да безостановочно пил кофе, который ему подавала щуплая девушка. Маленькое уточнение: для посетителей, которые хотели капучино, латте или американо, она же включала машину и просто подставляла чашки под тонкую струю, вытекавшую из носика, а для Леонида напиток делала в турке, причем зерна молола вручную при помощи допотопной мельницы.

– Квакс явился, – воскликнул тот же Петя, врываясь на кухню.

– О! Можно рассчитывать на один цент чаевых! – воскликнул Степан. – Что желает наш сладкий?

– Салат по-мексикански, – ответил официант.

Степан велел:

– Федя, тащи салат для Квакса.

Маленький помощник кинулся к мусорному бачку, выхватил оттуда пучок вялых листьев и принес начальнику. Степан сложил «букет» и, не помыв его, живо порвал руками на крупные куски. Я замерла с раскрытым ртом и не выдержала:

– Что они делают?

Мой коллега перестал возиться с посудой и тихо сказал:

– Квакс никогда не оставляет чаевых. Действует по стандартной схеме, поест и начинает придираться к официанту, ему надо найти повод, чтобы встать и уйти с обиженным видом. Из-за мужика двоих уволили, вот ему парни и мстят.

– А кто такая Бяка? Зачем ей дали рыбу с пола? – спросила я.

– Просто тетка, – ответил тот, – ходит сюда, как на работу, и всегда заказывает одно и то же блюдо, судак с картошкой фри. Ну, подумаешь, рыбу с плитки подняли, хорошо что в кофе не плюнули!

– Заканчивайте трещать! – заорала Варвара. – Работайте!

Оставалось лишь удивляться, каким образом она заметила, что подчиненные переговариваются. Вари не было в зоне видимости. Похоже, у нее уши горной козы, глаз как у орла.

– У-у-у-у, – завыло из угла.

Я подпрыгнула от неожиданности и вскрикнула:

– Что это?

– Духовка, – безмятежно ответил мой «коллега», никак не реагируя на пронзительный звук, – чего-то там испеклось, вынимать пора.

Я перевела дух, и тут за моей спиной кто-то оглушительно чихнул. Я вновь подпрыгнула, а мой напарник выронил тарелку, та упала между нами на кафельный пол и разбилась.

– Черт! – с отчаянием воскликнул напарник. – Сейчас меня накажут.

– За разбитую посуду? – удивилась я.

– Ага, – расстроенно подтвердил он, – вычтут из зарплаты. Ну как я так неосторожно?!

– Вроде тарелка дешевая, – попыталась я утешить проштрафившегося.

– Точняк! Но скажут, она из Мейсена, – прошептал бедняга.

– И кто расхреначил? – сурово спросила Варя, выруливая из-за столов. – Хотя зачем спрашивать? Макс! Вон отсюда! Не хочу слышать твоих стонов! Не вздумай исполнить песню про больную жену и голодных детей! Это твоя третья разбитая тарелка! Собери осколки и марш на выход! У нас сервиз из Мейсена, один предмет стоит дороже, чем ты.

У Макса затряслись руки, я откашлялась:

– Простите, Варя, это я случайно выронила, тарелка оказалась очень скользкой.