Добрые и сильные - Татьяна Рубцова

— Ничего, это так, за компанию.

Люди Агранова заговорили все: и обвиняемые и свидетели — они топили Карелина и его банду, вспоминая их темные дела.

— Вот так, капитан, две банды у нас вот здесь, — сжал кулак Кокорин, и Медведев почему-то обратил внимание на его длинную узкую кисть с холеными тонкими пальцами.

Теперь уже вся опергруппа занималась Карелиным. Все начиналось снова: доказательства, аресты, допросы.

Кокорин все больше бледнел, измотанный, и все больше загорались глаза у оперативников. Они уже восхищались следователем.

Через две недели они арестовали Матвея Карелина, 24 летнего сына главаря, задержав его за незаконное хранение оружия.

— Сволочь, падла, — орал парень на Медведева, надевшего на него наручники. — Ты меня подставил, волын не мой. Я выйду, падла, выйду, и тебе крышка, сразу гроб заказывай. Да я даже не знаю, что с тобой сделаю!

Кокорин одобрительно кивал головой, а оперативники ловили каждое его слово.

Оставшись один, следователь пил лекарство, тер грудь, гладил живот и украдкой смотрел фотографию жены и двух сыновей. Однажды Медведев застал его за этим, и Иннокентий Витальевич подозвал его поближе.

— Вот, Володя, смотри, — протянул он фотографию капитану, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки и растягивая галстук. — В прошлом году на 9 мая. Саня и Алеша. 5 и 3 года.

Медведев улыбнулся, рассматривая фотографию счастливых и веселых людей.

— А ты женат?

— Развелся.

— И дети есть?

Медведев вернул фотографию и неосознанно вздохнул.

— Дочь. 8 лет.

— А. Ты, верно, рано женился.

— Да. В 20 лет.

— Понятно. А я — поздно. В 37. А что развелся? Разлюбил? В начале ведь, верно, была юношеская влюбленность, всепоглощающая, без границ, без ограничений, расцвечивающая мир в миллион всевозможных цветов и оттенков. Что же потом? Не выдержали испытаний? Или влюбленность так и не переросла в любовь?

— Так получилось.

— Скрытный ты, Володя. Я люблю более откровенные натуры, — Кокорин спрятал фотографию в бумажник, а тот — во внутренний карман.

— Ну, вы тоже не больно-то откровенны, — Медведев затушил сигарету. — Даже мы не можем угадать ваш следующий ход.

— Ну, это тайна следствия, — довольно засмеялся Кокорин и начал выдвигать и задвигать ящики стола. Из нижнего он достал толстую белую книжку карманного формата в мягком переплете. — Заболоцкий, — прочитал Кокорин. — Столбцы и поэмы. Это кто читает?

— Не знаю. Мой стол вот.

— Листики выдраны. В туалет что ли ходили, варвары. Тебе нравится Заболоцкий, Володя?

— Я не читал.

— А какие поэты тебе нравятся?

— Да вообще-то, в последний раз я книжку в руки брал, когда учился в милицейском училище. Что-то наверное, из программы, не помню.

— Понятно. Значит, не любитель был читать.

— Я спортом много занимался. Потом — на улице. Как-то времени не хватало.

— А я — наоборот. Из спорта разве только — шахматы, а так… Все с книгами. Я домашним рос, — говоря это, Кокорин задумчиво листал книжку. Ага, вот, послушай, разве не прекрасно?

ЖУРАВЛИ