Плата Харону - Чингиз Абдуллаев

— Просто я хотел убедиться, что Блумбергу ничего неугрожает. Я все-таки отвечал за его охрану, — снова замкнулся Игорь.

— И еще вы спросили, видел ли я трупы?

— Вы казались мне несколько более самоуверенным, чем насамом деле должны быть. Но когда я узнал, что перед покушением вы надели наБлумберга бронежилет, я понял, что ошибался.

— А нельзя предположить другое? — спросилДронго. — Сначала вы спросили меня о том, какие патроны будут применятьсяпри покушении. Затем вы все подготовили. Вы единственный человек среди всехшестерых, кто мог спокойно убрать Пашу, а потом недрогнувшей рукой, рядом с ещетеплым трупом, стрелять в своего хозяина. И повод у вас был очень серьезный. Оннаверняка приставал и к вашей супруге, из-за чего вы ее заставили уйти избанка. Потом вы вернулись.

Охранники показали, что перед самыми выстрелами выходилтолько один человек. И этим человеком были вы, Игорь. Вы сразу рассудили, чтоподозрение упадет на вас, и придумали историю про открытое окно и найденныйпатрон. Впечатляет такая версия?

— Да, — подумав, осторожно согласилсяИгорь, — но я не убивал Пашу. Мы с ним дружили.

— Это не факты. А увольнение вашей жены, ваш выход издома, ваша прежняя служба в МВД и даже найденный патрон — все это факты.

— Если бы я убил Пашу, я бы не отдал вам этот патрон.

— А может, вы отдаете его специально, чтобы запутатьследы?

Игорь взглянул Дронго в глаза.

— У вас всегда бывают такие дикие версии?

— Зачем вы выходили из дома?

— Я не выходил. Просто открыл дверь и посмотрел водвор, потом вернулся и вошел в эту комнату. А когда все случилось, я осматривалокно.

— И не торопились узнать, что именно случилось сБлумбергом? Может, потому, что знали, каков характер ранений хозяина дома?

— Нет, просто я знал, что там много людей и помогут безменя. А потом я пошел с вами, чтобы узнать, как убили Пашу. Я уже несомневался, что там произошло нечто непредвиденное.

— Хорошо. Предположим, вы правы и я поверил в вашрассказ. Но тогда договаривайте до конца. Кто, по-вашему, мог совершить этопреступление? Лейла Махмудовна или Лариса? Я не представляю себе хозяйку,которая бежит в ночной темноте в своем платье, чтобы убить своего водителя ивыстрелить в своего мужа.

— Ревность может заставить совершить и нечто гораздоболее страшное, — с неприятной улыбкой сказал Игорь.

«У этого молодого человека сильные комплексы, — подумалДронго, — может, после того как его выгнали из МВД, он и стал такзакомплексован?»

— Ларису вы тоже подозреваете?

— Ее в первую очередь.

— А мужчин?

— Их меньше, — рассудительно ответил Игорь, —хотя про Сайда я вам уже говорил. Он вчера громко спорил со своимродственником. Но Кузнецов и Семен Григорьевич действительно не могли. Их я неподозреваю. Хотя все еще нужно проверить.

— По-вашему, получается, что любой из вас мог убитьэтого несчастного парня? Так кого я должен подозревать в первую очередь?

— Этого я не знаю.

— Ладно, закончим, — подвел итог Дронго. —Спасибо вам за патрон, если вы, конечно, его обнаружили именно здесь, вкомнате. Пришлите ко мне, пожалуйста, Сайда Сафарова.

Игорь встал. Патрон тускло блестел на столе.

— Уберите, — посоветовал парень, — даже еслия вам сказал не правду, не нужно, чтобы его здесь видели. Дронго положил патронв карман.

— Вы сказали правду, — устало ответил он, —Семен Григорьевич видел, как вы входили в эту комнату. Поэтому я вам поверил.

Игорь повернулся, посмотрел на сидевшего в кресле человекаи, не сказав больше ни слова, вышел.

Уже через полминуты после его ухода в комнате появился СайдСафаров, словно ожидавший за дверью. Он уже успел переодеться, и на нем былтеперь строгий темно-синий костюм. Он прошел к камину и сел напротив Дронго,строго глядя на эксперта, доставившего сегодня ночью им столько неприятностей.Сафаров и не думал скрывать своего мнения, считая, что все неприятностиначались именно с появлением этого человека.

— Где вы были в момент убийства? — .спросил егоДронго. Сафаров покачал головой:

— Я думал, вы начнете с чего-нибудь другого.

— И все-таки ответьте, где вы были в момент убийства?

— Смотрел посты наших людей. И проверял комнаты. Чтобывсе было в порядке. Когда на даче столько людей, может случиться что угодно.

— Вы были в доме?

— Я не помню точно. Может, около дома. Но когдапослышались крики, я побежал в гостиную и нашел там Сергея.

— Вы любите мужа своей сестры? Сафаров удивленнопосмотрел на сидевшего перед ним человека, ответил резко:

— Он не женщина, чтобы его любили. Пусть его любит моясестра. И пусть он ее любит.

— А вы считаете, что он ее любит недостаточно?

— Кто вам это сказал?

— Я просто спросил.

Сафаров молчал. Потом нехотя выдавил:

— Вам, наверное, рассказали про наш вчерашний скандал.

— И о нем тоже. Согласитесь, у меня есть все основаниявас подозревать.

Вчера вечером вы довольно бурно выясняли отношения со своимродственником.

Причем так бурно, что это слышали и многие другиенаходящиеся на даче люди.

Затем сегодня убивают водителя вашей сестры и пытаются убитьСергея Леонидовича. Единственный человек, который может беспрепятственно ходитьпо всей даче, это начальник службы охраны банка. Это вы, Сайд Сафаров. Послевчерашнего выяснения отношений вы твердо решили устранить Блумберга. Поэтому,дождавшись определенного момента, вышли из дома, прошли на соседнюю дачу, убилинесчастного парня и спокойно выстрелили в своего родственника. Возможно даже,что вы не хотели его убить, а просто напугать. Или сделать так, чтобы он не могникуда исчезнуть.

— Про это вам тоже рассказали? — прохрипелСафаров. — Я ведь только вчера узнал, что он купил билет для своейкрашеной кошки. К Ларисе мы уже привыкли. Но когда я узнал, что он хочет уехатьсо своей манекенщицей, я пошел к нему и потребовал объяснений. А он мне врал,юлил, клялся, что ничего подобного быть не может.

— Он хотел отдохнуть не только от своего банка, но и отсвоей семьи, — понял Дронго, — по-моему, он все рассчитал правильно.

— Я говорил Лейле, не нужно ей было выходить замуж заеврея, — зло произнес Сайд. — Вы когда-нибудь видели еврея,изменяющего своей жене? Я не видел. А он все время ей изменял. И знаете почему?Потому что у него жена не еврейка. Если бы была своя, он бы не посмел. У нихголос крови сильно развит. А с инородкой, значит, можно. Я его, гаденыша, хотелудавить собственными руками.