Женская месть - Нора Робертс

Селеста прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Да, его работа в том, чтобы продавать туфли. А чтобы выбрать подходящие, он должен определить размер ноги покупателя, потом снять старую туфлю и надеть новую.

– Это что-то вроде ритуала?

Не зная, что и сказать, Селеста откинулась на стуле:

– Да, что-то вроде этого.

Удовлетворенная ответом, Адриенна спокойно сидела, ожидая, когда продавец вернется с коробками. Она наблюдала за ним, когда он продевал шнурки в спортивные туфли в цветочек и надевал их ей на ноги, а потом зашнуровал и завязал шнурки бантом.

– А теперь походи, деточка.

Адриенна встала и сделала несколько шагов.

– Они другие, – сказала она.

– В хорошем или плохом смысле другие? – спросила Селеста.

– В хорошем. Они мне очень нравятся. Благодарю. – Она улыбнулась продавцу. Впервые в жизни ей довелось разговаривать с мужчиной – не членом семьи.

Три недели, проведенные Адриенной в Нью-Йорке, были едва ли не самыми счастливыми и одновременно печальными днями в ее жизни. Ей пришлось узнать и увидеть столько нового! Какая-то часть ее существа противилась этому новому, что-то в ней, подчинявшееся строгим и незыблемым правилам поведения, восставало против кипучей жизни большого города. Но другая ее часть раскрывалась этому новому миру и была им очарована.

В Нью-Йорке ее образ жизни изменился и правила поведения тоже. У Адриенны была своя комната, много больше и светлее той, что отводили ей во дворце отца. Здесь она не была принцессой, но ее лелеяли и берегли.

И все же она частенько проскальзывала ночью в постель матери, чтобы утешить Фиби, если та плакала, или полежать рядом с ней, бодрствуя, если Фиби спала. Она понимала, что душу ее матери терзают демоны, и это ее пугало. Случалось, что в течение нескольких дней Фиби казалась полной жизни, энергии и оптимизма. И тогда все в доме говорили о ее былой славе и будущих успехах. Строились планы и давались обещания, прерываемые взрывами смеха. А потом через день-другой мать мрачнела, становилась вялой и апатичной. Она жаловалась на головные боли и усталость и целые часы сидела одна в своей комнате.

В такие дни Селеста с Адриенной ходили в парк или в театр.

Пища здесь тоже была другой, и девочке разрешалось есть все, что ей только хотелось. Она быстро полюбила пепси и пила этот напиток прямо из охлажденной бутылки. Она съела свой первый хот-дог, не подозревая, что сосиска сделана из запрещенной в мусульманских странах свинины.

Телевидение стало ее учителем и развлечением. Когда ей случалось видеть, как женщины обнимали мужчин, она краснела. Обычно в телевизионных постановках был счастливый конец, как в сказках, и часто в них рассказывалось о том, как влюбляются и теряют голову от любви. Благодаря телевизору Адриенна узнала, что женщины в этой стране сами выбирают мужчин, за которых хотят выйти замуж. Впрочем, они иногда предпочитали вообще не выходить замуж. Она начала восхищаться сильными женщинами, способными преуспеть в мире мужчин.

Но больше, чем комедии и драмы, Адриенну восхищали ролики телерекламы, в которых странно одетые люди в мгновение ока решали свои проблемы. Они помогали ей совершенствоваться в языке, наполнять его плотью. За три недели, проведенные в Нью-Йорке, она узнала больше, чем могла узнать за три года обучения в школе. Ее ум был похож на губку, готовую впитать все новое. Но ее душа, столь созвучная душе Фиби, испытывала такие же взлеты и падения и страдала от них.

У Адриенны вошло в привычку тихонько спускаться ночью по лестнице и подслушивать разговоры матери и Селесты. В одну из таких ночей она услышала, что ее мать собирается развестись с отцом. И была рада этому.

В тот день, когда пришло письмо из Якира, Фиби уединилась в своей комнате. Она оставалась там весь день, и каждый раз, когда Селеста стучалась к ней, просила оставить ее в покое.

Ночью девочку разбудил нервный смех матери. Быстро вскочив с кровати, она на цыпочках подкралась к дверям ее спальни.

– Я очень о тебе беспокоилась, – раздался голос Селесты.

– Прости, дорогая, но мне нужно было время, чтобы все обдумать и успокоиться.

Фиби сидела на стуле, нервно выбивая дробь на крышке столика. Волосы у нее были растрепаны, глаза блестели.

– Признаюсь, известие, которое я получила от Абду, больно меня ранило. Можешь меня поздравить, Селеста. Теперь я свободная женщина. Я знала, что это произойдет, но внутренне не была к этому готова.

– Ты о чем?

Фиби резко поднялась с места, наполнила свой стакан, улыбнулась и подняла его, будто хотела с кем-то чокнуться, потом сделала большой глоток.

– Абду развелся со мной.

– Так быстро? Прошло всего три недели!

– Ну, он мог бы это сделать и за три секунды. Да, собственно, так он и поступил. Конечно, мне еще предстоит пройти через некоторые формальности, но можно считать, что это уже произошло.

– Почему бы нам не спуститься вниз и не выпить кофе?

– Ну что ж, давай отпразднуем! – Фиби прижала стакан ко лбу и заплакала. – Негодяй даже не дал мне самой закончить дело. И на этот раз он остался верен себе.

– Давай-ка сядем. – Селеста потянулась к подруге, но Фиби покачала головой и вернулась к графину.

– Не трогай меня. Мне надо напиться. Это, конечно, не самый достойный способ решать проблемы. Вероятно, я просто трушу.

– Никто, узнав о том, что ты сделала, никогда бы этого не сказал. – Селеста взяла у Фиби стакан и заставила ее сесть. – Знаю, что тебе тяжело. Развод выбил у тебя почву из-под ног. Но, поверь, рано или поздно ты все-таки выберешься из трясины. Ты молода, красива. Этот развод – только начало твоей жизни, а не конец.

– Он чего-то лишил меня, Селеста. За годы в Якире я очень изменилась и боюсь, что не смогу вернуться к прежней жизни. – Фиби закрыла лицо руками. – Это неважно. Теперь для меня имеет значение только Эдди.

– С Эдди все будет хорошо.

– Но ей нужно так много, и она этого заслуживает. – Фиби нервно теребила пояс халата. – Я хочу, чтобы она получила хорошее образование и ни в чем не нуждалась.

– Так и будет.

– Но Абду не согласен выплачивать деньги на содержание Эдди, – заплакала Фиби. – Все, что он ей оставляет, и то только потому, что не в силах отобрать, – это ничего не стоящий титул. Он отказывается отдать мне драгоценности, которые сам подарил, когда мы поженились.

– Закон этого не допустит, Фиби. У тебя хороший адвокат. Возможно, потребуются время и усилия, но Абду должен нести ответственность за Адриенну.

– Нет, его условия выражены достаточно ясно. Если я попытаюсь протестовать, он отберет у меня дочь. – От виски речь Фиби стала неразборчивой, а она все продолжала пить. – Он может это сделать, Селеста, очень даже может. Адриенна не нужна ему, и только богу известно, какую бы судьбу он ей уготовил, если бы смог отобрать у меня дочь.