Платиновый мальчик - Галина Гордиенко

Плохо было другое — Маша совершенно не представляла, как ей переплюнуть собственную последнюю акцию. В голову ничего интересного не приходило, хоть плачь. Оставалось одно — повториться.

Маша огорченно вздохнула: не оставлять же подлеца в покое? Он расслабится, она снова начнет помирать от скуки, и кому это пойдет на пользу?

Нет, нужно держать данное себе слово — Сашок Кочетков еще приползет к ней на коленях. Если, само собой, догадается, кто ему мстит. И за что.

Маша хихикнула: интересно, тогда он обратит внимание на ее одиночество? Ранимую душу? Неземную красоту? И готовность сменить покровителя?

Ванька хоть и дурак, но здорово ею гордится, на тряпки и украшения денег не жалеет, престиж для Ваньки важнее. Вечно хвастается женой перед приятелями. Таскает ее по ресторанам…

Вспомнив последнюю попойку, Маша застонала: господи, ну почему ее Ванька такой кретин?! И совсем не похож на тех красавцев-мужчин, что описаны в женских романах. У-у-у, рыжий таракан!!!

* * *

На «дело» Маша Епифанцева вышла в проверенное и самое безопасное время — двенадцать часов дня. Привычки немногочисленных жильцов Машей были давно изучены, и она точно знала — в квартирах сейчас никого нет.

Мужики, как и положено, денежки для семьи добывали, дети давно в школе, неработающие жены — в салонах красоты или в магазинах. И почтальонша уже ушла. А самая опасная свидетельница, баба Катя с четвертого этажа, Сашкова соседка, — ох и вредная же старуха! — до двух часов отдыхает, у нее режим, как в санатории. Баба Катя пеклась о своем здоровье как о государственном достоянии!

На всякий случай Маша взяла сигареты и приоткрыла дверь на площадку. Покурила минут пять, прислушиваясь, и удовлетворенно кивнула — тишина, как в склепе.

Маша покрутила в руках стамеску и невольно фыркнула: ну и видуха у нее со стороны! Гранд дама с ломиком. Разбегайся, народ, Машка Епифанцева на разбой двинулась! Короче, медвежатники отдыхают.

Бросив взгляд на почтовые ящики, Маша довольно улыбнулась: она не ошиблась, рекламные газеты на местах. Значит, можно приступать к работе, почтальонша ей не помешает.

На серого пушистого кота, дремлющего на подоконнике, Маша особого внимания не обратила. Лишь машинально отметила его немалые размеры и попыталась прикинуть, кому из жильцов он принадлежит. На бродячего кот никак не тянул, слишком ухожен, паршивец.

Но никто на ум не шел, и Маша забыла про нечаянного зрителя. С хрустом вывернула новенький замок и оценила собственную квалификацию взломщика на «отлично». Затем извлекла увесистую пачку газет и журналов и подпрыгнула от внезапного рева за своей спиной. Словно кто сирену включил!

«Неужели подлец Кочетков сигнализацию поставил?»— с ужасом подумала Маша. И мгновенно представила, как в родной подъезд врываются крепкие мужички в пятнистой униформе и масках.

Машина фантазия наградила их автоматами Калашникова, сунула в руки гранаты, резиновые дубинки, ручные пулеметы и на этом забуксовала. Маша понимала, что стрелять парни начнут вряд ли, дубинами орудовать тоже… интересно, что же с ней будет, если застанут на месте преступления?

Последняя мысль Маше совсем не понравилась, она с трудом развернулась и едва не упала от страшного зрелища, ватные ноги совсем не держали хозяйку.

Только что мирно дремавший кот, пушистый и милый, больше всего напоминающий дорогую игрушку, неожиданно преобразился. Перед потрясенной Машей, преграждая дорогу к квартире, стоял и хищно скалился настоящий монстр! С белоснежными клыками леопарда, рваными ушами, плотно прижатыми к черепу, на полусогнутых мощных лапах, и толстенный хвост стелился по кафелю. А уж глазищи…

Маша бессильно прислонилась к только что изувеченному ящику, облизала вдруг пересохшие губы и льстиво прошептала:

—К-краси-ивый ко-отик…

«Красивый котик» презрительно фыркнул и клацнул челюстью. Маша охнула и зажмурилась: бедняжке показалось — ею сейчас отобедают.

Однако время шло, зверь к трапезе не приступал, зато Маша услышала, как лестница загудела под чьими-то быстрыми шагами. Кто-то явно спускался, буквально бежал ей на помощь!

Маша покрепче вцепилась в свою стамеску и поклялась исправиться. Если, понятно, ее сейчас спасут. Пообещала стать истинной интеллигенткой, каким был Сашок Кочетков до прискорбного пожара. А это значило — не уподобляться мужу Ваньке и не употреблять… э-э… нелитературных слов. Хотя… сейчас чего только в книгах не встретишь!

Но сбиться себе Маша не позволила и представила, как изумится ее ушастый кошель на кривых ножках, если она на его ежевечерний мат ответит фразой героини романа: «Что вы себе позволяете, сэр?»

Нет, это слишком, рыжий чего доброго психушку ей вызовет. Лучше так: «Дорогой, у меня уши вянут от твоего сленга!»

Может, лучше еще попроще? Вряд ли Ванька знает что такое «сленг». Да, она закатит глаза к потолку и жалобно застонет: «Не будь свиньей, кретин. Фильтруй базар!»

Это-то Ванька точно поймет. Вот только что ответит?

Шаги приближались, образ томной дамы таял, и Маша решила открыть глаза. И порадовалась, что стояла, опираясь спиной на ящики. Иначе бы сползла по стене прямо на пол. Такой картины ее нервы уже не выдерживали.

Прямо на побледневшую Машу, гремя цепями, кастетом и размахивая гирькой на шелковой ленте, с пьяным гиканьем неслось самое невероятное создание! То ли мужик, то ли девка, то ли черт в коже, с ходу и не разберешь.

Едва не наступив на страшного зверя, это нечто резко тормознуло, повесило гирьку на шею и вдруг бодро защелкало фотоаппаратом. Нет, фотоаппаратами! Причем оба оказались со вспышками и нешуточно слепили Машу.

Наконец пришелец сверху утихомирился, вспышки прекратились, и Маша осторожно перевела дыхание. Даже рискнула отлепиться от почтового ящика. Проморгалась и увидела, что странная парочка мирно сидит на подоконнике, бок о бок, и со всем вниманием ее разглядывает. Огромный зверь, маскирующийся под кота, к изумлению Маши, посматривал с непонятным сочувствием, и девушке стало не по себе. Внезапно показалось: она спит и это просто кошмар. Уж очень нереальным выглядело происходящее.

—Очухалась?— хрипловато поинтересовалось нечто в коже и выразительно поиграло дубинкой.

Котище, подыгрывая напарнику, ощерил зубастую пасть и нехорошо заурчал.

—Группа поддержки?—опасливо пробормотала Маша.

—Бери выше,—хмыкнуло нечто.—Сыскарь! Порвет на раз, стоит мне свистнуть.

Страшный зверь почти по-человечески ухмыльнулся, и Маше вдруг почудилось — он все понимает. Маша изо всех сил помотала головой, но морок не развеялся, она по-прежнему стояла на площадке между первым и вторым этажами, а не дремала в любимом кресле у телевизора. По-прежнему на нее таращилась диковинная пара, а сама она жалко топталась перед ними на полусогнутых, и ее трясло от нервного потрясения.