Сомнамбула - Антон Чиж

Токарский чуть заметно улыбнулся.

– Что касается гипноза, некоторые сведения стараются не разглашать.

– Опасно?

– Нет, чтобы шарлатаны не пользовались.

Погорельский ощутил себя обиженным и забытым: мало того что привел и познакомил с Токарским, так эти двое беседуют между собой, как будто он пустое место.

– А вот я считаю, что образование только вредит народу, – заявил Мессель Викентьевич. – Чему мы были свидетелями. Чем меньше народ читает, тем более счастлив. Да и что им надо? Водка, гармошка, щи да добрая баба. В этом их подлинное счастье.

– Да вы, батенька, реакционер махровый! – вскричал Лебедев и так шлепнул доктора по коленке, что тот чуть не слетел со стула. И уже не мог остановиться: – Драгоценный коллега Александр Александрович, а раскройте тайну…

Токарский выразил непонимание:

– Какую же тайну вам раскрыть, коллега?

– Можно ли при помощи гипноза управлять человеком?

Вопрос оказался не таким простым. Токарский хмыкнул и уселся так, чтобы его столичный друг Погорельский не чувствовал себя брошенным.

– Насколько глубоко вам знакома тематика гипноза?

– Отрывочные сведения. Но в целом ничего не знаю! – с радостью признался Лебедев. – Мессель Викентьевич грозил меня загипнотизировать, но так и не взялся.

– Бесполезно, – отвечал Погорельский, поглаживая коленку.

– Соглашусь, – сказал Токарский, особым прищуром рассматривая Лебедева. – Вы как раз из тех, на кого гипноз не действует. Никакой.

– А есть много гипнозов? – Аполлон Григорьевич изготовился получать новые знания, как хищник высматривает жертву.

– Несколько методик, – ответил Токарский. – Для начала надо, хотя бы в двух словах, описать историю возникновения гипноза.

Лебедев готов был слушать сколько угодно.

– Гипноз известен с глубокой древности, – начал Токарский. – Шелест листвы, журчание ручья, равномерные удары по дереву, повторение краткого слова или однообразного движения – все это приводит в особое состояние, которым пользовались служители разных религий, от индийских браминов до средневековых сект и дервишей. Чаще всего гипнотическое воздействие выглядит как возложение рук. Такие рисунки мы находим еще в древнегреческих папирусах. Царь Пирр, римский император Веспасиан и французский король Франциск I известны тем, что исцеляли возложением рук. Но начало гипноза как медицинского метода было положено Антонием Месмером.

– Месмер считал гипноз проявлением животного магнетизма! – не удержался Погорельский.

Токарский сделал вид, что не заметил.

– При всей ошибочности его теории, названной месмеризмом, именно Месмеру удавались первые исцеления больных при помощи особых пассов. Следующий шаг в изучении гипноза был сделан учеником Месмера, графом Пьюисегюром, который в 1784 году открыл особое состояние, называемое сомнамбулизмом, причем в это состояние он вводил пациентов при помощи гипноза. Особенность сомнамбулизма в том, что человек погружался в глубокий сон, в котором мысли и поступки его подчинялись магнетизеру. За исцеление больных Пьюисегюр получил народное прозвище «чародей из Безанси». В 1841 году в Лондоне месмерические опыты успешно показал Лафонтен, внук знаменитого баснописца. Они чрезвычайно заинтересовали доктора Брэда. Занявшись методическими исследованиями, он показал, что при внимательном фиксировании на каком-то предмете можно вызвать состояние, которое Брэд назвал гипнотизмом. В 50-е годы нашего века некоторые европейские и американские врачи начали применять гипноз, чтобы уменьшить боли при операциях. С разным успехом. В 1866 году французский доктор Льебо отверг животный магнетизм и создал научную теорию лечения внушением. В 1878 году доктор Шарко в клинике умалишенных «Сальпетриер» проводил опыты, которые позволяли ему лечить гипнозом истерико-эпилептичных больных. В 1876 году при медицинском факультете университета Нанси собралась группа врачей, которые изучили гипноз со стороны психических явлений, физиологии и даже судебно-медицинской стороны, создав основательную научную базу. Однако доктор Шарко не признал этих выводов. Вслед за тем последовала острейшая полемика между двумя школами французского гипноза, известная как спор Нанси – Сальпетриер, и побеждает в ней все же школа Нанси.

– И вы являетесь ее сторонником? – спросил Лебедев.

– В каком-то смысле, – ответил Токарский. – Развитие гипноза теперь так значительно, что на парижской Всемирной выставке 1900 года будет проведен съезд гипнотистов, который организует уважаемый месье Берилльон. В России гипноз начался с 1881 года, с приезда гипнотизера Ганзена, он активно обсуждался в 1889 году на Пироговском съезде врачей, где я имел честь делать доклад на неврологической секции и участвовать в прениях. С особой гордостью должен заметить, что работы русских врачей Данилевского, Бехтерева, Данилло, Тихомирова внесли существенный вклад в научную теорию гипнотизма. Что же касается методов гипноза…

– Сколько этих методов? – перебил Аполлон Григорьевич.

– Фактически их три. Первый метод: когда внимание гипнотика…

– Кого?

– Того, кто подвергается научному гипнозу, – пояснил доктор с истинно врачебным спокойствием. – Так вот. Соматический метод Брэда заключается в том, что внимание гипнотика сосредотачивают на определенном предмете. Второй способ: у пациента возбуждают чувство, что он находится в состоянии гипноза…

– То есть фактически человек сам себя убеждает, что загипнотизирован? – спросил великий криминалист в порыве посетившего его откровения.

– Упрощенно говоря, Аполлон Григорьевич. Добиваться этого можно при помощи слов, как делал месье Льебо. Ну, и, наконец, третья методика, которую так любит публика на представлениях, – месмерические пассы. Из знаменитых европейских врачей ее сторонником считается Рише. Некоторые авторы сообщают, что гипноз может быть вызван легким почесыванием некоторых участков тела, например шеи. Но я лично не сталкивался с подобными проявлениями.

– Невольно подумаешь, что мать, качающая младенца в колыбели, – завзятый гипнотизер!

– Вполне допускаю, – согласился Токарский. – Только дети до трех лет вообще не поддаются гипнозу. И для точности терминологии должен заметить: гипнотизер – это человек, занимающийся гипнозом ради искусства. Мы называем себя гипнотистами. Не так ли, Мессель Викентьевич?

Погорельский изобразил столь многозначительный кивок, что никаких сомнений не осталось: он исключительно гипнотист, а не какой-нибудь фокусник.

– Что же касается состояний гипноза, то Шарко квалифицирует три: каталептическое, летаргическое и сомнамбулическое.

– Чем они отличаются?

– Глубиной погружения. Я склоняюсь к тому, что в процессе гипнотического воздействия гипнотик проходит шесть стадий. Первая: оцепенение и сонливость. Во второй, называемой гипотаксией, веки закрыты, наступает расслабленность членов. В третьей наступает мышечная каталепсия. Четвертая – разрыв связей с внешним миром. Пятая – легкий сомнамбулизм, который становится глубоким в шестой, окончательной стадии.