Раб всех моих желаний - Ольга Баскова

– Ты отвалишь мне мою месячную зарплату, – заявил Василий. – Иначе езжай восвояси. Разговора не получится.

Гоголев поднял глаза к потолку и мысленно подсчитал, хватит ли ему на билет до Черноморска. Значит, придется отдать этому живоглоту приличную сумму. Однако делать было нечего.

– Хорошо, я согласен. Вот, держите. – Владимир протянул Василию деньги.

Тот аккуратно пересчитал добычу.

– Вот это другой разговор. Чаю хочешь?

– Не откажусь.

Не поворачиваясь, Чмуров включил электрочайник.

– Варенье в шкафу возьми. Мать готовила. Пальчики оближешь!

– Спасибо. – Гоголев выбрал клубничное. – Так что же Диана?

В чайнике закипела вода. Следователь, не торопясь, разлил кипяток по стаканам, бросил на стол перед писателем пакетик «Липтона», поставил тарелку с печеньем:

– Кушай, не стесняйся.

– Благодарю. – Владимир отхлебнул из стакана. – Так что же Диана? – повторил он.

– Ушлая дамочка, – усмехнулся Василий. – Взяла тебя в оборот в гостинице и наврала с три короба.

– Как – наврала?

– Очень просто. – Чмуров наблюдал, как вода из-за пакетика с чаем становится темно-коричневой. – Никакая она не предпринимательница! Наверное, ты и сам уже об этом догадался. В нашем городе – процветающий обувной бизнес? Элитная обувь из Италии? Это просто смешно! Знаешь, как трудно у нас устроиться на работу? Может, у вас полегче. А в Малаховке людям не до жиру.

Владимир чуть не поперхнулся.

– Так кто же она?

– Недоучившийся психолог. Одно время работала в школе, но сбежала. Не барское это дело.

– Понятно. – Гоголев надкусил печенье. – А ее мужья?

Следователь сунул в рот столовую ложку варенья и довольно крякнул:

– Ну, матушка, молодец! Отменная клубника! А насчет ее мужей – тоже вранье. Троих там не было и в помине. А вот один был – но не военный, не моряк дальнего плавания и не предприниматель.

– А кто?

– Спортсмен, мастер спорта по восточным единоборствам. О таком она тебе не рассказывала?

Гоголев покачал головой:

– Нет.

– Это ясно, – Василий многозначительно улыбнулся. – Об этом лучше молчать.

– О чем?

Василий снова отхлебнул глоток чая.

– Видишь ли, этот Тарас Красовский оказался замешан в неприятную историю. Когда он завязал с большим спортом, ему как талантливому спортсмену разрешили тренировать детей, и он организовал секцию восточных единоборств в нашем Центре детства и юношества. Его воспитанники любили своего тренера, выступали на городских и областных соревнованиях и даже занимали призовые места. Все специалисты, правда, отмечали особую агрессивную манеру, в которой подростки вели бой. Они дрались не на жизнь, а на смерть, словно с заклятыми врагами, и победить для них было важно любой ценой. Это не нравилось судьям, и, не будь этого момента, призеров оказалось бы гораздо больше. Но и это не главное. Однажды один из учеников Красовского покончил с собой – бросился с девятого этажа недостроенного дома на окраине города. Экспертиза ничего серьезного не нашла, к тому же дело было зимой, парень каким-то образом оказался на балконе, строители еще не поставили перила, пол обледенел. Вполне возможно, что мальчик слишком близко подошел к краю, поскользнулся и полетел вниз. Я решил закрыть дело, квалифицировав его как несчастный случай. Однако на следующий день ко мне пришел отец мальчика. Он уверял: это – убийство, в котором виноват Красовский. Когда я поинтересовался, что заставляет его так думать, мужчина изложил довольно-таки логичные факты: во-первых, за три дня до гибели его сын заявил родителям: мол, больше он в секцию не пойдет. Сначала отец заартачился: знаешь, мы все порой хотим показать характер и настоять на своем. Так что первыми словами папы были нелицеприятные характеристики в адрес сына: «Ты не мужчина, испугался трудностей». У тебя, кстати, есть дети?

Владимир поморщился. Этот вопрос вызвал у него неприятные воспоминания.

– Еще нет.

– А у меня двое. И благодаря этому случаю я сделал для себя полезные выводы, – следователь снова включил чайник. – Так вот, после долгого спича папаши ребенок закатил истерику и кинулся к матери. Он умолял записать его в другую секцию. Но к этому тренеру он больше ходить не будет. На следующий день папа решил узнать, что же случилось, и отправился в Центр детства. Красовский встретил его приветливо. Услышав о заявлении мальчика, тренер изобразил удивление, клялся, что все прекрасно, парень в отличных отношениях с остальными воспитанниками, и он понятия не имеет, что произошло.

– Знаете, – вежливо предложил он, – пусть мальчик придет завтра. Мы поговорим по душам, и если он и после этого не захочет продолжать обучение, я не буду его задерживать.

На том они и порешили. Отец уговорил парня в последний раз посетить секцию, тот выполнил его просьбу, а потом пошел и спрыгнул с девятого этажа.

– Может, были проблемы в семье? – предположил Владимир. – Знаешь, мы часто обвиняем учителей, а на самом деле не видим бревна в своем глазу.

– Папа его так не считал, – заметил Василий. – Он задал мне пару вопросов: как его сын очутился в том далеком районе? Их семья и не слышала об этой новостройке.

– Ему могли рассказать, – вставил Гоголев.

– Могли. Однако местные жители видели в это время группу подростков, которые вели мальчика буквально под руки. Когда я вызвал к себе воспитанников Красовского, все клялись: они занимались в секции. Тренер подтверждал их алиби. Ради интереса мы решили проверить, кто же дает ложные показания, и пришли к выводу: врет и сам Красовский, и его ученики тоже врут. Мы устроили очную ставку со свидетелями, и те без колебаний опознали подростков. Когда мы предъявили им обвинение в убийстве, они стали путаться в показаниях. Дескать, да, они давно планировали погулять в районе новостроек, отправились туда, поднялись на девятый этаж, и Слава (так звали погибшего), демонстрируя свою храбрость, встал на недостроенный балкон, поскользнулся и упал вниз.

Я спросил, почему они не заявили в милицию и не вызвали «Скорую». Экспертиза показала: мальчик был жив еще полтора часа! Кто знает, может, его и спасли бы. Местная жительница обнаружила Славу слишком поздно.

– И что же они ответили? – заинтересовался Владимир.

– Все очень просто. Они испугались и убежали, – усмехнулся следователь. – Оставили товарища умирать! Это мне не понравилось, и я решил потрясти тренера. Почему это он дал лживые показания? Ох, если бы ты знал, сколько материала нам удалось набрать на этого подонка! – Василий налил себе второй стакан чаю и предложил Владимиру сделать то же самое.

– Я добился ордера на обыск и нашел в квартире сладкой парочки любопытные диски, – Чмуров скривился. – Короче, мой друг, это была вовсе не секция! Супруги Красовские сколотили настоящую банду, членов которой они натаскивали, как служебных собак. Они и тренировались на животных – тренировались убивать. Ох, как хорошо, что тебе не придется видеть того, что увидели мы! Детский спортивный кружок прикрывал криминальную деятельность, это была маскировка.