Совок 5 - Вадим Агарев

Потом начал вытаскивать надоедливых попутчиков в свой тамбур. Очень порадовало, что крови почти не было. Тот, который попал по раздачу вторым, уже не дышал, а вот первый постанывал. Когда тащил его, то заметил подпрыгивающую на железном полу перехода отвертку. Поднял и разглядел в полутьме, что это никакая не отвертка, а заточка. Была отвертка, а теперь заточка. Сразу стало понятно, как он, тот, что шагнул навстречу, собирался меня убивать. И моих попутчиков, наверное, тоже эта заточка не минула бы. Ну да ладно, теперь это просто лирика.

Отомкнув ключом с трёхгранным отверстием дверь в холодную и грохочущую темень, я поднапрягся и скинул под откос старшего недруга. А потом подтащил к проему и мычащего.

— Зачем? — прокричал я в полные ужаса глаза, — Говори, сука, или глаза выколю! — я поднес к его лицу заточку, которой минуту назад он хотел меня обнулить.

— Деньги взять хотели, — морщась от боли и запинаясь ответил он, — Валюта… — и закашлялся. На губах парня появились красные пузыри. Значит, задето лёгкое и надо заканчивать, иначе совсем скоро крови здесь будет много.

— Не убивай! — глаза его молили, — Черт попутал, дочка у меня. Два годика! — он опять закашлялся.

— Откуда про валюту узнали? — наклонился я ближе, парень говорил тихо и с большим трудом.

— Точно не знаю, через старшего, через Зубкова информация прошла. У него, вроде бы под бабкой человек подведен был, — раненый опять закашлялся, — Старуха проговорилась, что деньги на лечение брата есть. Не убивай!

Приставив к левой стороны его груди пистолет, я вдавил ствол со всей силой и выстрелил. Выстрел прозвучал глухо и без особого шума. Весь грохот вместе с пороховыми газами через раневый канал вошел в грудину. Потом спихнул труп в проносящуюся мглу.

Крови на полу почти не было, пули прошли не навылет и то, что вышло, одежда впитала. Это хорошо. Теперь пора было наводить порядок. Поднял тюбик с пастой, а щетку так и не нашел, наверное улетела в прорехи перехода. Да и хер с ней, не чистить же ей зубы. Закрыл дверь на улицу и открыл оба тамбура. За дверями, слава богу, никого не оказалось. Две закрытых наглухо двери и грохочущий лязгом открытый межвагонный переход поглотили звуки выстрелов. И время сейчас самое собачье, четвертый час ночи. Самое убийственное лихоимское время.

Открыв теперь уже личным спецключом дверь вагонного сортира и закрывшись в нем, я уставился на себя в зеркало. На меня смотрел всё тот же парень двадцати с небольшим. Только что хладнокровно и абсолютно умышленно убивший двоих человек. И судя по по его разумно-спокойному взгляду и такому же лицу, особых душевных волнений он не испытывал. Оно и хорошо. Иначе, терзаясь, можно наделать очень много лишнего и глупого. Оставалось одно — избавиться от железа. И сделать это следует обязательно, до приезда в Москву. Но и от места десантирования трупов, отъехать хорошо бы подальше. Жмуры с высокой насыпи улетели в кусты, найдут их не сразу. А когда найдут, пусть они подольше побудут неопознанными. Если мне повезет, то таковыми их и захоронят. Вряд ли их руководство в курсе их внезапной самовольной командировки. Значит, искать будут в родных пенатах.

Помыл руки с мылом и умылся. Потом снова пошел в тамбур. Открыв дверь, с олимпийским размахом забросил все три ствола в мелькающую в темноте чащу. Даже не заботясь о своих пото-жировых отпечатках на железе. Уже через пару дней, а, скорее всего раньше, в условиях мокрой и грязной весны, следов моих пальцев на стволах не будет. Патроны и магазин моего ПМ и до этого их не имели. Затворив и замкнув дверь, я пошел в купе.

Заперевшись и убедившись, что Лев Борисович спит, я начал выгружать из карманов трофеи. Судя по удостоверениям, я угондошил двух комитетчиков. Двух оперов. Один старший, капитан, которого звали Зубков Валерий Яковлевич и просто опер, старший лейтенант Григорьев Олег Евгеньевич. Оба они проходили службу в пятом отделе областного управления КГБ. Это значит, борьба с дисидентами и с отъезжающими на ПМЖ в страны, не понявшие и не принявшие коммунистического счастья. Теперь понятно, почему капитан Зубков подвел под Пану своего агента. Тётка, видимо, этому человеку доверяла и обмолвилась, что с валютой для лечения брата вопрос удалось решить. И гэбёныш Зубков не смог устоять. Сущность не позволила. Гены чекиста напомнили сладкие моменты реквизиций послереволюционных времен, когда на обысках у буржуев ребята в кожанках делали целые состояния. А, может, и не в профессии дело, может, он просто рожден подонком. Молодцы ребята, добыли оперативную информацию и без малейших колебаний решили за проклятущие американские доллары пустить под нож четверых сапиенсов. И то, что среди этих четверых есть сотрудник МВД и еще один от прокуратуры, их не остановило. Так же, как и то, что среди приговорённых ими, оказались две женщины. Это их тоже не торкнуло. Вполне нормальные комитетчики. Без страха и упрёка. Ну да пусть теперь валяются в грязных и мокрых кустах. По грехам им, сукам, и муки.

Хорошо, что это не литейщик сдал меня, успел подумать, прежде, чем провалился в сон.

На Казанском вокзале мы разделились. Эльвира Юрьевна поехала на Большую Дмитровку, а мы втроем чуть было не потащились на электричку. Предстояло добираться до Малаховки. Ближайшие двое с лишним суток до самого отлета жить нам предстоит там. Представив, как мне придется надрываться, я запротестовал и начал озираться в поисках телеги со специально обученным человеком при ней. Такой человек нашелся. С телегой и даже с жетоном на сером фартуке. Заломив за перевозку нашего скарба до такси шесть рублей и поймав взглядом мой кивок, товарищ споро загрузил наши манатки на свой транспорт и ринулся с перрона.

Такси мы ждали столько же, сколько ехали до Москвы. Или почти столько же. В любом случае, не менее сорока минут.

Навигатора в машине не было, но таксист не заплутал и привез нас на нужную улицу. Дом виднелся где-то в глубине участка, а калитка была не заперта. Выгрузив все барахло и, главное, гробик с Ильичом, мы с Паной отправились искать хозяев, оставив Льва Борисовича стеречь багаж. Участок оказался не маленьким и первый человек, который нам попался по пути к дому, был возрастным мужиком с граблями в руках. А до того нас встретил кобель немецкой овчарки. Кобель переростком не был, но в холке был как бы не выше стандартных габаритов. Обежав нас с Паной и обнюхав, бобик приблизился к персонажу с граблями