Забытые крылья - Наталья Лирник

Глава 11

«Как просто это оказалось, – размышляла Марина, любуясь дочерью. – Легко и просто. Будто и не было никогда ничего плохого между нами. Мама и дочка, все так естественно и правильно… А как же я боялась…»

Она потянулась, с наслаждением чувствуя расслабление в плечах и в коленях, оживающих после самолетной скованности.

– Так, и куда же ты меня везешь? – Марина удивилась беззаботному и звонкому звучанию своего голоса.

После встречи в аэропорту у обеих появилось ощущение, как летом после грозы: дочиста промытая, новая легкость, радость и ясность.

– В Кратово, если ты не против. Я теперь там живу. – Надя улыбалась и слегка щурилась от августовского солнца, легко маневрируя в потоке машин на выезде с парковки у Шереметьева.

– Почему в Кратово? Я ведь не в курсе, расскажи.

– А, ну так я же ушла от Вадима. – Надя не повернула головы к матери и слегка сдвинула брови, но голос остался спокойным и уверенным. – Еще весной.

– Вот так новости, – Марина хмыкнула и покачала головой, впрочем, без всякого осуждения. – А почему?

– Слушай, это долгий разговор… – Надя сделала паузу, но, поскольку мать молчала, в конце концов продолжила: – Ну, в общем, он взял кредит. И заложил квартиру. Я узнала, уже когда начали звонить коллекторы. Это все было ужасно неприятно, но я выкрутилась, продала его работы, нашла деньги – а потом вдруг поняла, что устала. И уехала.

Надя напряженно ждала следующего вопроса, но он оказался неожиданно легким:

– И что, ты там снимаешь, в Кратово?

– Ой, да ты ведь не знаешь, мам! – Надя обрадованно улыбнулась. – Там же Светка. Света Зарницкая, помнишь ее?

– Ну конечно, я помню Свету Зарницкую! Но она ведь жила во Франции?

– Во Франции, потом в Бельгии, но как раз в конце прошлого года она вернулась, сделала на их старой даче шикарный стильный ремонт и организовала там пансион для художественно одаренных детей. Такой, знаешь, классный – уютный и с хорошей программой. Ребята у нас живут, как в пионерском лагере: кто-то пару недель, но большинство прямо с июня до августа. У нас и пленэры, и всякие лекции, и приглашенные художники дают уроки.

– И ты теперь там работаешь?

– Ага, я там что-то вроде воспитателя с функциями художника. Вывожу детей на пленэры, занимаемся в домашней студии, сама немного рисую. Ну и периодически езжу в свою страховую. Светка не может много платить, так что совмещаю.

– А Леша? Остался с отцом?

– Леша почти сразу после моего ухода переехал к своей девушке, Маше. Ему удобно, она недалеко от университета живет.

– Что за девушка?

– Ой, мам, не знаю, – слегка нахмурившись, ответила Надя. – С виду вроде хорошая. Лешке нравится. Немного не нашего круга. Богатая провинциальная куколка. У нее отец занимается каким-то бизнесом около нефтяной трубы, переехал в Москву не так давно. Но я Лешу аккуратно расспросила – жениться он пока не собирается, так что я не особо переживаю. Девушка и девушка. Живут, и ладно.

– Хорошо быть мамой мальчика, – иронически заметила Марина, и Надя улыбнулась:

– Для меня сейчас главное, что она его от учебы не отвлекает. Он прошел практику в полиции, теперь вот на третий курс пойдет. Появляются иногда в Кратово, она все глазами хлопает и говорит: «У вас такая интересная, творческая семья», – Надя смешно передразнила модную манеру растягивать гласные и повышать интонацию к концу фразы, и Марина захихикала.

– Ну, похоже, девушка тебе не очень. А что Вадим?

– О, у Вадима все отлично. Ну представь, после стольких лет наконец первая персональная выставка. Галерея небольшая, но приличная. У него теперь даже агент есть, и говорят, что перспективы хорошие, – Надя говорила о муже отстраненно, будто о старом, но не слишком близком приятеле.

«Волнуется», – поняла Марина.

– Он на Плющихе живет?

– Ага.

– Один? – безразлично спросила Марина.

– Говорит, что один, – в тон ей ответила Надя.

– А на самом деле?

– На самом деле я не знаю, мам. Но он постоянно ездит в Кратово, уговаривает вернуться. Похоже, правда этого хочет.

– Надь, слушай… – Марина вдруг заговорила живо и доверительно, будто хотела обсудить какой-то секрет. – А ключи от Сокольников у тебя с собой?

Надя отвлеклась от дороги и взглянула в лицо матери. Никакого подвоха. «Господи, как же давно я ее не видела. Я и забыла, как с ней на самом деле легко!»

– Да, мам, с собой. А что? Хочешь туда?

– Хочу.

– Светка нас ждет в Кратово… – сказала Надя без особой убежденности.

– А можно я сегодня побуду там? Мне все-таки хочется прийти в себя. Может, вечером Лариска ко мне заглянет на часок. А завтра после вернисажа поедем в Кратово, я там пробуду еще целое воскресенье, а в понедельник улечу.

– Мам, ну о чем разговор! Конечно, можно! Сейчас мы просто съедем с «трешки» и через полчаса будем там. Если ты уверена.

– Я уверена, Надя.

Глава 12

После смерти Галины Дмитриевны квартира в Сокольниках пустовала. Леша, которому это жилье предназначалось семейными планами, прекрасно себя чувствовал в современном обиталище своей подружки. Надя иногда приезжала в бабушкину квартиру, чтобы приглядеть, но ночевать оставалась редко: ей гораздо лучше дышалось в Кратове, да и занятия с детьми начинались с самого утра. Поэтому после беглого осмотра и проветривания Надя уезжала за город, тем более что всегда любила рулить в то время, когда Москва залита мягким светом вечерних огней.

Марина сняла кроссовки и медленно, оглядываясь, прошла вглубь квартиры, в которой она выросла и откуда сбежала при первой возможности. Безликая мебель не несла никакого отпечатка истории семьи. Все как у всех, под копирку: мебельная стенка, бежевый диван, занавески нейтральных оттенков. Картинки на стенах – тоже стандартные. Трудно найти деталь, которая рассказала бы о тех, кто жил здесь, дышал, страдал и радовался – и в свое время ушел, надеясь на неопределенный «свет в конце тоннеля» и след в чужой памяти.

– Мне мама звонила незадолго до болезни. Что-то говорила о церкви, – произнесла Марина, глядя на коллекцию небольших глянцевых иконок и несколько книг в мягких обложках с названиями, написанными славянской вязью. – Она стала верующей, да?

– Трудно сказать, насколько это было серьезно. Может, ей просто не хватало общения, – откликнулась Надя. – Знаешь, сейчас ведь все пожилые люди верующие. Как в свое время все были коммунисты и атеисты. Для них церковь – как