Фартовый чекист - Евгений Сухов

Макаров, слушая учителя, неожиданно глуховато рассмеялся. Странно было видеть улыбку на его желтом, суровом лице. Сидорчук покосился на него с удивлением.

– Интересно, – сказал Макаров. – Мы ведь как раз к ней сейчас и едем, к Надежде Ивановне. Это у нее Балцетис обосновался.

– Да, верно, комнату она сдает, – подтвердил Талалаев. – Все какое-то вспомоществование. Одинокой женщине теперь трудно.

– Всем трудно, – отрезал Сидорчук. – А вы думали, как новый мир строить, пока старый до конца не сломали? Еще немало крови прольется, учитель, уж извините! Но это ничего! Народ просыпается – вот что главное. Трудовой народ. Все по-нашему будет. Вы не глядите, что опять эти повылазили – в штиблетах. Это ненадолго. Эх, да что я вас агитирую? Сами должны понимать, раз учитель. А мы поедем. Мы вообще туда и направлялись. Получается, что вы нам вдвойне правильный адрес дали. И на том спасибо.

Побросав мешки в машину, они двинулись дальше. Дом номер четыре был самый обыкновенный, потемневший от дождей и снегопадов. Крыша кое-где прохудилась. У ворот буйно разрослись лопухи и одуванчики. Забор чуть наклонился в сторону улицы.

Сидорчук неодобрительно покачал головой и буркнул себе под нос:

– Все-таки мужик. Мог бы и руки приложить.

Толкнув покосившуюся калитку, он вошел во двор и поднялся на крыльцо. Ни собаки, ни какой другой живности при жилье не было. Вообще все здесь свидетельствовало о полной запущенности – сорная трава у самого дома, ступени, прогибающиеся под ногой, разбитая дубовая бочка, почему-то валяющаяся посреди двора. Запущенный сад за домом тонул в густом сумраке. Судя по всему, у хозяйки не было ни сил, ни желания сохранять порядок, а постоялец тоже ни во что не вмешивался.

Егор Тимофеевич еще раз сурово мотнул головой и постучал в окошко. Резкая дробь разнеслась, казалось, по всей улице. Однако в доме на стук никто не отреагировал.

– Вот и днем так же, – сказал Макаров за спиной Сидорчука. – Парнишка, которого за ним посылали, говорит – тишина, никого нету. А куда они могли деться? Старуха, у которой он живет, вообще никуда не ходит, слабая она, душа в теле едва держится. А ему куда? Может, пьяный лежит? Вообще в этом его не замечали, не подвержен такой слабости. Разве что, может, с этим зубом своим? В прошлом году у меня, помню, тоже зуб раздуло. Так я не то что водке – застрелиться был рад. Хорошо, дантист под рукой оказался и выдрал его, заразу, а то я бы точно пулю себе в лоб пустил!..

– Этот же был у дантиста, – напомнил Сидорчук. – Черницкий ваш говорит, что после обеда он уже нормальный к нему приходил. Вот как, значит. А мы сегодня, между прочим, не обедали даже.

– Ага, – вздохнул Чуднов, который с печальным видом терся рядом с Макаровым. – Ни крошки во рту не было. С самого утра. Ну до того кишки подвело, просто мочи нет! Кобеля непаленого сейчас съел бы, честное слово!

– Ты про кишку свою забудь! – цыкнул на него Сидорчук. – О деле думай! Между прочим, не один ты тут голодный. Вот разберемся насчет зуба, дисциплины и прочего, тогда про ужин будем думать. Ничего страшного, если натощак сегодня ляжем. Злее будем.

– Да не расстраивайтесь вы насчет ужина, – добродушно сказал Макаров. – Ко мне зайдем, жена покормит чем бог послал. Очень просто. Давайте уже и поедем! А то стемнеет скоро. Нету тут никого. Хотя куда они могли деться – ума не приложу.

– Вот и я тоже никак в толк не возьму, – озабоченно сказал Сидорчук. – То есть когда он позарез нужен, его нету. Я ему что тут, в игрушки играть приехал?

Он с удвоенной энергией заколотил в темное окошко. Тревожное дребезжание стекла отозвалось в доме паническим эхом. Где-то поодаль, в садах залаяла собака. Но в доме стояла тишина.

– Не нравится мне это, да и все тут! – заключил Сидорчук. – Куда они все подевались, черт их дери?

В сердцах он толкнул входную дверь. Она вдруг со скрипом наполовину отворилась и замерла, будто испугавшись чего-то.

– Во как! – удивленно произнес Макаров. – Вообще-то тут давно разучились с незапертыми дверями сидеть. Особенно по ночам. Странно.

– Так странно, что и не сказать, – заметил Сидорчук, обернулся к Чуднову и приказал: – Ну-ка, сгоняй к Егорову. У него фонарь в машине имеется. Обследуем, что у них тут творится, – и повторил, качая головой: – Не нравится мне это!

Чуднов сбегал. Чекисты зажгли фонарь и цепочкой, стараясь не шуметь, вошли в дом. В сенях ничего примечательного не было – все те же запустение и беспорядок. Дальше в комнате выделялась белым айсбергом русская печь. Здесь тоже все оказалось разбросано, стулья перевернуты. Было похоже, что кто-то учинил тут разгром. Неопределенно хмыкнув, Сидорчук поднял фонарь повыше и стал осматриваться.

Макаров тронул его за плечо и тревожно сказал:

– Гляди! На полу гляди!

Сидорчук посмотрел туда, куда указывал Макаров. Василий вдруг охнул и полез в кобуру за револьвером. По полу была густо размазана кровь.