Дело о девяти колотых ранах - Лариса Куницына

услышал он слабый скрипучий голосок и, обернувшись, увидел несмелую улыбку на морщинистом личике старой графини. — Ты всё-таки пришёл навестить меня. Как это мило! К сожалению, мне немного нездоровится. Ничего серьёзного, просто я слегка устала и меня клонит в сон. Но я надеюсь, что ты сможешь сегодня развлечься в моём доме. А вот, кстати, и Жозефина. Моя козочка снова здесь!

Молодая дама в платье из жёлтого атласа с лиловой отделкой тут же присела в поклоне перед креслом графини. У неё было немного грубоватое лицо с крупными чертами. Впрочем, оно отличалось приятной живостью, а фигура была довольно стройной, к тому же её волосы, уложенные в красивую причёску, были густыми и ярко-рыжими.

— Как поживаете, ваше сиятельство? — поинтересовалась дама с трогательной заботой.

— Я старею, моя милая, — пробормотала графиня сокрушённо. — Даже не могу оказать приём дорогому гостю. Может, ты позаботишься сегодня о нём? Марк, это Жозефина де Бейль. Жозефина, этот юноша — барон де Сегюр, граф де Лорм… Странно, что я ещё помню оба его титула. Я стала так забывчива.

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, я позабочусь, чтоб его сиятельство не скучал, — проговорила она, склонившись к графине, а потом выпрямилась и смело взглянула на Марка. — Для меня честь быть представленной вам, господин граф.

— Оставим формальности, — улыбнулся он. — Вы здесь одна?

— Со мной мои подруги, и если мне будет предоставлена такая честь, я представлю их вам.

— Почему бы и нет, если они так же очаровательны, как и вы.

— Вы мне льстите, — рассмеялась она и направилась туда, где на диванчике сидели две дамы.

Одна из них хорошенькая и смешливая с длинными тёмными локонами, завитыми в упругие кудряшки, оказалась виконтессой де Безьер, а вторая очень красивая брюнетка с бледным строгим лицом и печальными тёмными глазами — графиней де Бурж. Присев рядом на стул с изогнутыми резными ножками и мягким сидением, обитым бордовым бархатом, Марк с лёгкостью завязал с ними беседу. Видно было, что это птички невысокого полёта, и внимание знаменитого красавца, друга короля им очень льстило. Юная виконтесса и госпожа де Бейль то и дело бросали на него пылкие взгляды, и даже графиня де Бурж смотрела на него с тёплой задумчивой улыбкой.

— Вы часто бываете в этом салоне? — как бы между прочим спросил он. — Я не видел вас раньше, хотя из-за придворных дел и службы у меня последнее время всё реже появляется возможность побывать здесь.

— Мы бываем у графини де Лафайет почти каждую неделю, — кокетливо сообщила виконтесса.

— И всегда втроём?

— Нет, у нас есть ещё две подруги, — уточнила Жозефина. — Баронесса де Вальян и Кларина де Бомон. Но сегодня их нет, и, уверяю, вы не так много потеряли! Кларина — слишком гордая и строит из себя недотрогу. Я не говорю, что это плохо, но ведь в такие места приходят, чтоб завести приятное знакомство, а не за тем, чтоб сидеть, глядя вокруг с высоты своего трона! А Амбер… она…

— Давай не будем о ней, — неожиданно перебила её графиня де Бурж, и, взглянув на неё, Марк заметил, что она побледнела ещё больше.

— Почему же? — наморщила носик виконтесса. — Амбер милая, просто Жозефина боится, что она уведёт вас у неё из-под носа!

— Какая глупость! — воскликнула та и попыталась ударить подругу веером по пальцам, но та резво отдёрнула руку и рассмеялась.

— Значит, Амбер красива? Странно, что она не бывает при дворе.

— Там и других красавиц хватает, — усмехнулась госпожа де Бейль. — К тому же ей туда вход закрыт!

— Почему же?

— Из-за её покойного мужа! Его не жаловали во дворце! Он был старый и злой, — вставила виконтесса.

— Дело конечно не в этом, — усмехнулась Жозефина. — Наверно при дворе много злых стариков. Но говорят, что он впал в немилость ещё при короле Франциске и нажил себе могущественных врагов.

— Странно, что я не слышал о нём!

— Не слышали, и хорошо! Он же умер.

— Он вообще был странным, — нахмурилась виконтесса де Безьер. — Говорят, он не выпускал Амбер из дому, и постоянно оскорблял. Ему вечно чудились какие-то заговоры против него. Он слышал голоса! — она взглянула на Марка расширившимися от страха глазами. — Прямо в том доме, где жил, он кого-то убил. И эта страшная реликвия, которую он хранил…

— Прекрати! — неожиданно перебила её Жозефина, и на её лице отразился гнев. — Зачем говорить такие вещи!

А графиня де Бурж схватилась за сердце, но тут же поднялась, и едва не натыкаясь на заполнивших салон гостей, ринулась к выходу. Виконтесса де Безьер, испуганно смотрела на Жозефину, зажав себе ладошками рот.

— Что это с ней? — удивился Марк, снова взглянув на дверь, в которой только что скрылась графиня.

— Она вообще странная, — проворчала госпожа де Бейль, а Марк замер, глядя на появившуюся на пороге рыжую красавицу, которая с гордым видом окинула взглядом присутствующих.

Он поспешно отвернулся, надеясь, что она его не заметит, но зря. Спустя мгновение она была уже рядом и схватила его за руку.

— О, Марк! Я так давно не видела тебя! Ты совсем забыл свою малышку Аламейру! Идём со мной! Хотя бы сегодня, когда рядом нет Мадлен, поговори со мной! Я так скучаю!

— Аламейра, я занят, — попытался отказаться он.

— Чем? — изумилась она и посмотрела на сидевших на диване дам так, словно они были невидимы. — Я никого не вижу, по крайней мере, никого, кто заслуживал бы твоего внимания! Идём же, ты не пожалеешь, клянусь!

На её стоны уже начали обращать внимание, и ему пришлось встать, чтоб не оказаться в центре сцены, о которой уже на следующей день будут говорить везде, включая дворец. Причём, всё будет выглядеть так, словно Аламейра рыдала перед ним на коленях, срывая с себя одежду. Бросив прощальный взгляд на своих недавних собеседниц, он увидел расстроенное личико виконтессы де Безьер и злобную гримасу Жозефины де Бейль.

Аламейра тут же встала рядом и с гордым видом взяла его под руку.

— Ну, и куда мы идём? — уныло поинтересовался он, проходя по залу. — Ты понимаешь, что я пошёл с тобой только, чтоб избежать скандала?

— С тех пор, как ты женился, тобой стало легче манипулировать, — ласково улыбнулась она. — Ты боишься, что тебе придётся объясняться с женой?

— С женой я объяснюсь без труда, — проворчал он. — Но у меня ещё к тому же есть дед.

— Боишься, что он лишит тебя наследства? — невинно уточнила она.

— А это идея! — воскликнул он, останавливаясь.

— Хватит! — рассмеялась Аламейра. — Ты можешь проскакать нагишом через весь город, размахивая чьей-нибудь нижней юбкой, твой дед и бровью не поведёт!

— Он устроит мне разнос, а потом будет ворчать при каждом удобном случае, — усмехнулся Марк.

Они вышли в соседнюю комнату, где было немного сумрачно, и кресла для гостей расставлены далеко друг от друга. В разных концах этой гостиной притаились две парочки, и Аламейра громко поинтересовалась:

— А кто это у нас тут прячется?

Они тут же вскочили и, закрывая лица, бросились прочь.

— Как скучно стало жить, — пробормотала она, закрывая за ними дверь и поворачивая в замке ключ. — При Ричарде можно было флиртовать на виду у всех, а нынче приходится прятаться по углам. Так что ты ту делаешь? — она попыталась сунуть ключ себе в сумочку, но Марк отобрал его и отошёл к окну, где сел в кресло и поманил её к себе.

Она подошла и, недолго думая, села к нему на колени. Он не стал возражать и отодвинул завитой локон с её обнажённого плеча, вдыхая нежный аромат настурции с тонкими нотками апельсина, струящийся от её кожи. Она хотела обнять его, но он покачал головой.

— Остановимся на этом, если ты, конечно, не хочешь пересесть в другое кресло.

— Как скажешь, — разочарованно, но покорно кивнула она. — Так о чём ты говорил с этими деревенскими гусынями?

— Ты их знаешь?

— Ну, да, они глупы и развратны.

— Развратнее тебя? — удивился он.

— Я — образец добродетели, по сравнению с ними, — ответила она.

— Вот как?

— Они скучны и некрасивы, зачем они тебе?

— Я ищу информацию по делу, вот зачем. Думаешь, мне хочется сидеть в этой духоте и слушать, эту так называемую музыку, которая звучит хуже, чем кошачьи концерты? И вино тут подают дешёвое.

— Раньше ты был не так придирчив.

— Раньше мне было всё равно. А теперь я прихожу в этот вертеп разврата исключительно по долгу службы. И сегодня ты помешала мне, а потому должна быть наказана.

— Я согласна, — обольстительно улыбнулась она.

— Не так, как ты думаешь, а по-настоящему. Ты сейчас расскажешь мне всё, что знаешь об этом вдовьем кружке, а потом я отправлюсь домой