Кто в списке у судьи? - Джон Гришэм

– А что бы тебе хотелось узнать?

Улыбнувшись, она отпила вина.

– Например… Где ты будешь год спустя?

Он нахмурился и отвернулся.

– Это удар под дых. – Он тоже сделал глоток вина. – Даже не знаю… Я проработал в бюро восемь лет, мне все нравится. Я всегда думал, что дотяну там до пенсии, буду гонять плохих парней, пока в пятьдесят лет меня не усадят в кабинете, а в пятьдесят семь выпрут, это без вариантов. Но теперь я уже не уверен… То, чем я занимаюсь, часто бывает увлекательно и совсем редко – скучно, но очевидно, что это работа для молодых. Я смотрю на ребят под пятьдесят и вижу, что они практически выгорели. А ведь пятьдесят – далеко не старость, Лейси. Не уверен, что из меня получится карьерист.

– Ты стал думать об уходе?

– Да. – В этом было нелегко сознаться, и Лейси сомневалась, что Элли когда-либо произносил это вслух. Он, поболтав вино в своем бокале, выпил еще и продолжил: – Дело вот в чем. Я проработал в Таллахасси пять лет, пора и честь знать. Все чаще звучат намеки на передислокацию. Это часть нашей работы, никто из нас подобного не избежит.

– Тебя переводят?

– Этого я не говорил. Но в ближайшие месяцы не исключено некоторое напряжение.

Лейси оторопела и очень не хотела, чтобы он это заметил. Она не ожидала, что это станет для нее таким ударом. С мыслью о том, чтобы остаться без Элли, казалось, она не сможет примириться. Стараясь говорить как можно более спокойно, она спросила:

– Куда тебя отправят?

Он рассеянно оглянулся – так делают бывалые агенты, желая убедиться, что ни у кого вокруг не вызвали интереса, – и ответил:

– Пока это держат в тайне. Директор собирает специальную национальную бригаду по группам ненависти, меня вроде как приглашают в нее войти. Я еще не ответил ни да, ни нет. Даже если бы я согласился, то нет гарантии, что на мне остановятся. Это будет отряд элитных агентов.

– Так куда тебя потом могут перебросить?

– То ли в Канзас-Сити, то ли в Портленд. Пока это только предварительные наметки.

– Ты устал от Флориды?

– Нет, но я устал тратить выходные на погоню за преступными картелями. Устал жить в дешевой квартире, устал от неуверенности в будущем.

– Роман на расстоянии – это не для меня, Элли. Я предпочитаю, чтобы ты был рядом.

– Пока у меня нет планов на отъезд. Это так, возможность. Лучше поговорим о тебе.

– Я – открытая книга.

– Если бы так! У меня такой же вопрос: где будешь через год ты?

Она выпила вина. Выросший рядом официант долил оба бокала и испарился. Покачав головой, Лейси призналась:

– Сама не знаю. Вряд ли останусь в КПДС. Впрочем, я это твержу себе не первый год. Не уверена, что у меня хватит смелости уволиться – все-таки это очень надежное место.

– У тебя диплом юриста.

– Да, но мне скоро сорок, специализации нет, а это то, чего требуют юридические компании. Если я отправлюсь в свободное плавание и стану рассылать свое резюме, то как бы с голоду не умереть… Никогда не писала резюме! Мой единственный вариант – пойти путем большинства государственных юристов, карабкаться вверх по служебной лестнице, добиваясь повышения зарплаты. А мне хотелось бы чего-то другого, Элли. Наверное, к сорока годам меня настигает кризис среднего возраста. Тебе еще интересно?

– Может, кризис у нас обоих?

– Типа того. Недаром мы партнеры. Послушай, мы оба сомневаемся в своем будущем. Нам по сорок, плюс-минус, не в браке, бездетные, можем позволить себе риск или даже какую-нибудь глупость. В случае неудачи есть время все исправить.

Наконец-то Лейси все выложила. Переводя дух, она не верила, что зашла так далеко, и внимательно следила за его взглядом. В нем читалось любопытство и удивление.

– Я уловил два важных момента. Первый – «позволить себе». Я не могу в моем возрасте перестать работать и устроить себе кризис.

– А второй?

– Слово «глупость».

– Это образное выражение. Мы оба, как правило, не совершаем глупостей.

Появившийся рядом официант с подносом стал убирать со стола.

– Еще одну? – спросил он, забирая пустую бутылку.

Оба отрицательно покачали головой.

Они записали ленч на счет своего номера, обошедшегося, благо что был не сезон, в 200 долларов за ночь. При отъезде в воскресенье они собирались разделить счет. Они всегда так поступали. Каждый зарабатывал примерно 70 тысяч в год. Вряд ли можно было что-то откладывать на будущее, но о пенсии пока ни один не заикался.

Уйдя от бассейна, они подошли к кромке океана, но вода оказалась слишком холодной даже для того, чтобы быстро окунуться. Держась за руки, они побрели вдоль пляжа, без цели, слушая плеск волн.

– Хочу кое в чем сознаться, – сказал Элли.

– Ты никогда ни в чем не сознаешься.

– Дай попытаться. Примерно год я откладываю деньги, чтобы купить тебе кольцо.

Она остановилась как вкопанная. Они расцепили руки и уставились друг на друга.

– И что? Что с кольцом?

– Не купил, поскольку не уверен, что ты его примешь.

– А ты сам уверен, что хочешь это сделать?

После достаточно долгой паузы он ответил:

– Это то, что мы с тобой должны решить, правда, Лейси? Куда мы идем?

Она сложила руки на груди и провела указательным пальцем по своим губам.

– Ты хочешь взять перерыв, Элли?

– Перерыв?

– Отдохнуть. От меня.

– Вообще-то нет. А ты?

– И я нет. Предпочитаю, чтобы ты был рядом.

Улыбнувшись друг другу, они обнялись и побрели по пляжу дальше. Так ничего и не решив.

Глава 11

Письмо по электронной почте прилетело в воскресенье в 9.40 вечера, когда Джери была, как всегда, одна в своем таунхаусе – готовила на неделю лекции и все время порывалась включить телешоу. Письмо поступило на один из нескольких ее постоянных адресов, серьезно зашифрованный и редко используемый. Доступ к нему был только у четырех человек, и ни один не мог его отследить. С автором письма она никогда не встречалась и не пожелала бы встретиться; она даже не знала его настоящего имени. Она платила ему наличными, которые отправляла почтой, в конверте, на почтовый адрес в Кемдене, штат Мэн, принадлежавший некой мутной фирме «База Кей-Эл».

Он тоже не знал ее имени. В Сети она пользовалась ником «ЛуЛу», и это было все, что он хотел о ней знать.

Привет, Лу, хочешь подкину кое-чего интересного?

ЛуЛу? Она улыбнулась и покачала головой. Ей самой не верилось, сколько частоколов она нагородила вокруг себя за последние двадцать лет. Псевдонимы, временные почтовые ящики, грим, неприступные электронные адреса с двухфакторной идентификацией, целый мешок сотовых телефонов,