Маска ночи - Филип Гуден

Затем я снова встал, поднял с земли свою шпагу и делал выпады, и парировал, все время повторяя названия, которые употреблял Джек. Я чувствовал себя настоящим Меркуцио. Вдруг я остановился. За мной наблюдали.

Откуда-то сверху легонько захлопали в ладоши.

– Bene, – произнес голос.

Я поднял голову и увидел Сьюзен Констант, наблюдавшую за мной со склона над лужайкой с неким подобием того, что могло быть улыбкой веселья. Как любой, кого застали врасплох за совершением чего-то немного дурацкого, я попытался отшутиться.

Я знал, кто она такая, но не хотел признаваться в этом (потому что она могла подумать, что я наводил о ней справки – что я и в самом деле делал), так что я просто поклонился и представился.

– О, я знаю, кто вы, мастер Ревилл. Я видела, как вы привели госпожу Рут на днях. И совсем только что я видела, как вас убивали на дуэли.

– Именно поэтому мне нужно практиковаться, госпожа, – ответил я. – Чтобы меня не убили в следующий раз.

– Но ведь все уже написано, не так ли? Что вы должны умереть.

– Только в этой пьесе. Будучи актером, я восстану и пойду сражаться и на следующий день. Я умирал и поднимался много раз.

– Тогда, возможно, вы тот самый человек, кто может помочь?

– Помочь кому?

– Нам. Мне.

– Вам, леди? Но я даже не вполне уверен, к кому имею честь обращаться.

– Разве? – усмехнулась она. – Что ж, я Сьюзен Констант.

Все это время она стояла надо мной на насыпи; теперь она сбежала вниз по склону, и наши головы не оказались на одном уровне. Я ждал, что она заговорит первой, ибо и вправду представления не имел, чего она хотела.

– Ваша труппа находится здесь, чтобы показать «Ромео и Джульетту» – и сгладить этим любые препятствия, лежащие на пути брака моей кузины?

– Ваша кузина – Сара Констант? А говорите вы, значит, о ее браке с Вильямом Сэдлером. Да, именно поэтому мы здесь, хотя мы также играем во дворе таверны «Золотой крест» для всех желающих. Но вам лучше поговорить с кем-нибудь из старших или с доктором Ферном. Они знают больше, чем я. Я всего лишь простой актер.

– Ваш друг Абель Глейз рассказал мне о вас, – призналась она.

– Я бы тоже мог вам кое-что о нем рассказать.

– Вы сегодня играете в «Золотом кресте»?

– В два часа пополудни. «Потерянную любовь». – Заметив ее озадаченный взгляд, я добавил: – Это название пьесы Вильяма Хордла.

– Кто такой Вильям Хордл?

– Сочинитель. Он сейчас набирает популярность в Лондоне.

– Это трагедия?

Ближе к комедии, несмотря на название. Вы уйдете довольной.

– Вы играете там?

– Мадам, наша труппа не настолько велика, так что почти все мы постоянно заняты, – изрек я, про себя подумав, куда же ведет эта игра в вопросы и ответы.

– Тогда я буду в «Золотом кресте» сегодня днем. Мастер Ревилл, я бы очень хотела поговорить с вами после представления.

– Почту за честь поговорить с вами после представления или в любое иное время, госпожа Констант, – ответил я, – но не могли бы вы хотя бы намекнуть на то, какого рода помощь, о которой вы говорите, вам требуется?

В первый раз за всю нашу беседу Сьюзен Констант смутилась. Она поглядела, обернувшись, на дом Фернов.

– Нет, – сказала она, – не здесь и не сейчас. Сегодня днем, после спектакля.

Она повернулась и побежала обратно вверх по склону.

Я стоял на месте, раздумывая, не следовало ли мне попросту отказать ей во встрече после спектакля. Однако сколько мужчин способны отвернуться от женщины, просящей о помощи? На самом деле многие. Но если женщина молода и – даже если ее вряд ли можно назвать хорошенькой и уж точно нельзя назвать красивой – все же по-своему привлекательна, как Сьюзен Констант? Не говоря уже о хорошем происхождении – опять же как Сьюзен Констант? Тогда уже не так просто отказать ей, да? Госпожа Констант выказала некоторую порывистость, обрушив на меня все свои вопросы и сказав о своих требованиях, – эта порывистость подходила ее точеным чертам лица и изящной фигурке, и я находил ее… не лишенной обаяния.

Любопытство тоже сыграло здесь свою роль. Что же она хотела мне сказать? В какой помощи она нуждалась? И что это там Абель Глейз наговорил обо мне?

Я глянул вниз и обнаружил, что все еще держу в руке шпагу, с помощью которой Джек Вилсон обучал меня. Я легонько пощекотал длинную траву ее кончиком. Трава не сопротивлялась. Может, Сьюзен Констант представила Николаса Ревилла этакой благородной фигурой, спасителем девиц, рыцарем во всеоружии, что готов вскочить в седло и галопом помчаться ей на помощь? Отчасти я надеялся, что это было не так, поскольку мое умение ладить с лошадьми было примерно на одном уровне с моим умением ладить с оружием.

Я сделал несколько пробных выпадов. И снова почувствовал, что за мной наблюдают. Я посмотрел вверх и увидел доктора Ферна, стоявшего на насыпи, там, где несколько минут назад находилась Сьюзен Констант. Я улыбнулся доброму доктору, а он одарил меня в ответ своей усмешкой херувима.

Итак, мы сыграли «Потерянную любовь» Вильяма Хордла тем днем во дворе «Золотого креста», и наши зрители не скупились на смех и аплодисменты. После я почти ожидал увидеть госпожу Сьюзен Констант, расхаживающую в ожидании меня возле одной из наших временных уборных. В углу двора был ряд крошечных комнат, где влсели наши одежды среди всякого хлама таверны. Однако леди, ошивающиеся поблизости от мест, где одеваются и раздеваются актеры, как правило, относятся к определенному сорту женщин (а иногда и определенному сорту мужчин). Госпожа Констант, вероятно, не относилась к таким праздношатающимся дамам.

Быстро переодевшись в свое платье, я покинул «Золотой крест» и свернул на Корнмаркет, не встретив ее. Я не видел ее и на представлении. Сперва я был польщен просьбой Сьюзен о беседе, затем она меня слегка рассердила и обеспокоила. Теперь же, когда все указывало на то, что она передумала, я почувствовал разочарование. Я уже поговорил с Абелем Глейзом, чтобы выяснить, какие мои секреты он успел выдать, но он божился, что сказал ей обо мне не больше, чем общие слова похвалы.

– Мастер Ревилл.

Чья-то рука прикоснулась к моему плечу. За секунду до того я оглядывался, но не видел Сьюзен на улице.

– Николас, – произнесла она.

– Госпожа Констант! Я уже думал, вы не придете.

– Давайте пройдем здесь. Здесь не так людно.

– Вы не хотите, чтобы вас увидели с актером?

Она не ответила, но быстро повела меня через Корнмаркет и площадь под названием Карфакс там, где она пересекала Хай-стрит.

– Вы смотрели пьесу? – спросил я.

– Да. Довольно забавна.

Это была очень пресная похвала. Я подозревал, что госпожа Констант, вероятно, могла уделить пьесам очень мало времени. Это бывает. Я не лез из кожи вон, напрашиваясь на комплименты своей игре, – я уже не столь отчаянно жаждал их, как в первые дни своего актерства. К тому же в «Потерянной любви» я играл всего лишь простака, маленькую роль.