Тишина в Хановер-клоуз - Энн Перри

Ответ оказался таким, какого она боялась.

— Я не знаком с Данвером, — серьезно ответил Джек. — Но если это он, значит, Вероника та женщина, которая возбудила подобное чувство.

— О… — Голос Эмили был напряжен и звучал выше, чем обычно. — Тогда нам лучше немедленно приступить к делу, хотя бы ради справедливости. — Она говорила сухим, почти деловым тоном. — Я напишу Шарлотте, чтобы она пошла на зимнюю выставку, а вы должны постараться дать ей возможность встретиться с остальными людьми, которые могут иметь отношение к убийству. — Ее отчаяние прорвалось внезапно, несмотря на все попытки сдержать его. — Как жаль, что я заперта здесь, как затворница! Это отвратительно! Я бы столько сделала, если бы могла выходить в свет. Просто адские муки!

Джек казался удивленным, но затем в его глазах зажглись веселые огоньки.

— Мне кажется, что вы еще не созрели для гостиной в доме достопочтенной миссис Пирс Йорк, — хитро сказал он.

— Наоборот, — возразила Эмили; лицо ее горело. — Я уже перезрела!

Но сделать она все равно ничего не могла; ее выбор был прост: принимать свое положение с достоинством или нет.

Несколько минут они еще говорили на общие темы, а затем Джек ушел с поручением добыть необходимое приглашение. Оставшись одна, Эмили снова и снова перебирала в памяти сказанное, меняя то одно, то другое слово, чтобы сделать фразы более изящными, не такими откровенными. Ей хотелось бы вернуться назад и изменить ход этой встречи, сделать ее более непринужденной, пересыпанной остроумными замечаниями. Мужчины любят женщин, которые их развлекают, при условии, что они не слишком умны или язвительны.

Неужели она влюбилась в Джека? Это было бы недостойно — после смерти Джорджа прошло так мало времени… Или он просто ей симпатичен и это чувство усилилось скукой и ужасным одиночеством?

К вечеру шестого дня после Нового года, когда наступил тусклый и холодный январь — улицы покрыты снегом, а по земле ползет ледяной туман, словно белое покрывало смерти, забивая горло, поглощая свет, искажая звуки и отрезая от мира любого, кто отважился войти в него, — экипаж Эмили заехал за Шарлоттой. Сначала сестра приехала домой к Эмили, где переоделась в вечернее платье из шелка василькового цвета; Эмили вместе с горничной суетились вокруг нее, подгоняя платье по фигуре. Затем, завернувшись в шерсть и меха, поехала в экипаже Джека в особняк Гаррарда Данвера в районе Мейфэр, в дальнем конце Хановер-клоуз.

Экипаж медленно пробирался сквозь клубящийся туман, и Шарлотта едва различала газовые фонари над головой — вот он ярко-желтый, а через секунду уже становится размытым и тусклым от белых лохмотьев влажной пелены.

Она обрадовалась, когда они наконец приехали и настала пора снова стать Элизабет Барнаби. Легче сделать решительный шаг, чем сидеть, притаившись в темноте, снова и снова прокручивать все у себя в голове, беспокоиться из-за возможных трудностей и ошибок. Если обман раскроется, оправданий у нее не будет. Она окажется в ужасном положении: будет трепыхаться, словно мотылек на булавке, а окружающие — смотреть и думать, как она нелепа и безвкусна. Придется сказать, что она свихнулась — это единственное возможное оправдание.

Но если ей удастся обмануть высшее общество, выяснит ли она что-либо такое, что может пролить свет на гибель Роберта Йорка? Может, все это вообще не имеет отношения к Веронике и Роберту, а всего лишь глупый фарс, предназначенный для того, чтобы Эмили развеяла скуку, а Шарлотта получила возможность составить мнение о Джеке Рэдли, что ей удалось лишь отчасти?

Дверь экипажа открылась; снаружи стоял лакей, готовый помочь ей сойти. Шарлотта с благодарностью оперлась на его руку, и холодный воздух окутал ее, словно влажный шелк. Затем она быстро поднялась по ступеням и вошла в широкую, теплую прихожую.

У Шарлотты не было времени рассматривать мебель и картины рядом с широкой лестницей. Дворецкий принял у нее пальто и муфту, а горничная распахнула дверь в гостиную. Молодая женщина взяла Джека под руку и постаралась идти уверенным шагом — подбородок поднят, шелковые юбки шелестят. Хотя, если быть точной, это не ее юбки, а Эмили.

Джек подтолкнул ее локтем, и Шарлотта поняла, что переигрывает. Она должна казаться скромной и благодарной хозяевам за прием. Шарлотта опустила взгляд, борясь с раздражением. Ей надоело чувствовать себя обязанной.

Они приехали последними, что было очень удобно, потому что они оказались единственными, кто не был близко знаком с остальными. Шесть человек, сидевших в комнате, повернулись и посмотрели на них с разной степенью интереса. Первой заговорила молодая женщина лет двадцати пяти с лицом, которое с некоторой натяжкой можно было назвать хорошеньким. Слегка вздернутый нос не назовешь классическим, а глаза светятся искренностью, несколько неуместной для незамужней женщины. Фигура недостаточно округлая, чтобы соответствовать требованиям моды, но густые и блестящие волосы могли удовлетворить самый взыскательный вкус.

— Здравствуйте, мисс Барнаби. Я Харриет Данвер. Я так рада, что вы могли прийти. Как вам Лондон, если не принимать во внимание эту ужасную погоду?

— Здравствуйте, мисс Данвер, — вежливо ответила Шарлотта. — Да, благодарю вас. Даже этот туман — приятное разнообразие после деревни, а люди тут так добры.

К ней приблизился высокий мужчина с орлиным профилем и аскетичным лицом, который стоял в глубине комнаты, облокотившись на спинку огромного кресла. Шарлотта думала, что ему лет сорок пять, но, когда он проходил под люстрой, увидела, что седина у него не только на висках, но и по всей голове, а морщины на лице глубже и многочисленнее, чем позволяла разглядеть полутьма.

— Я Гаррард Данвер. — У него был красивый голос. — Рад познакомиться, мисс Барнаби.

Он не стал целовать ей руку, но улыбнулся Джеку в знак приветствия и представил их остальным. Из всех присутствующих больше всего Шарлотту интересовал Джулиан Данвер; на самом деле именно из-за него ей так не терпелось сюда попасть. Он был почти такого же роста, как отец, но более плотного телосложения, однако внимание Шарлотты привлекло его лицо. Вероятно, внешностью Джулиан пошел в мать, поскольку совсем не был похож на Гаррарда — в отличие от сестры, у которой сходство было весьма заметно, особенно глаза. Светлая кожа, серые или голубые глаза — при свете люстры она не могла точно определить, — а волосы каштановые, со светлой прядью спереди. В его лице чувствовалась сила, а также ум и сдержанность. Шарлотта понимала, чем он привлек Веронику Йорк.

Последним членом семьи Данверов была незамужняя сестра Гаррарда, мисс Аделина Данвер. Она была необыкновенно худа, и ее темно-зеленое платье не могло скрыть костлявые плечи. Все недостатки внешности Харриет у нее были выражены сильнее — подбородок еще меньше, нос еще больше — но такие же темные глаза и красивые волосы, густые, хотя уже немного потускневшие.

— Тетя Аделина плохо слышит, — прошептала Харриет Шарлотте. — Если она скажет что-нибудь невпопад, просто улыбнитесь и не обращайте внимания. Она часто неправильно истолковывает сказанное.