Утром деньги, вечером пуля - Наталья Александрова

– Известное дело – мужики все сволочи, – пригорюнилась дворничиха, – эта вот, что до тебя тут жила, Алена, тоже с мужем разводилась. Хозяйка-то, Виолетта Ильинична, женщина аккуратная и осторожная. Да еще дом у нас такой, что жильцы разных сомнительных личностей не потерпят. Виолетта уж паспорт этой Алены проверяла, как рентгеном просвечивала. А потом и говорит: ты в Ленинграде родилась, так неужели площади своей нету? Ну та и призналась, что в процессе развода, и муж обещал квартиру ей после купить. А пока жить вместе они не в состоянии. Интересная такая была девка, все при ней, ты тоже ничего – и чего этим мужикам надо, хотела бы я знать?

Я скроила жалостливую физиономию и развела руками. Дворничиха покачала головой.

– Так что – хочешь квартирку посмотреть? Мне Виолетта Ильинична и ключи дала.

– Да, конечно! – обрадовалась я. – Как же не посмотреть? Нельзя ведь кота в мешке покупать!

– Кота нельзя! – вздохнула дворничиха и укоризненно покосилась на Нюську. – А ты, морда аморальная, с нами в дом не ходи, здесь дожидайся да о своем поведении думай!

Нюська послушно уселась посреди дорожки и принялась умывать мордочку. А мы с дворничихой вошли в подъезд.

– Меня Люба зовут, – представилась дворничиха, придерживая передо мной дверь.

После этого мне тоже следовало представиться.

– А меня Ва… – начала я, но тут что-то меня удержало, и вместо того, чтобы назвать свое настоящее имя, я закончила: – А меня Варвара… можно просто Варя…

Как и весь дом, подъезд был чистый и ухоженный, пол выложен плиткой, стены выкрашены в приятный светло-бежевый цвет. Только на одной стене, рядом с почтовыми ящиками, выделялось большое пятно более темного цвета.

– Что это, ремонт у вас начинают делать? – спросила я машинально, вслед за дворничихой подходя к лифту. – Вроде и так все чисто…

– Нет, – та понизила голос, глаза ее заблестели, как у человека, которому хочется рассказать ошеломляющую новость, но он пытается удержать ее при себе. – Нет, не ремонт… Это кровь мне закрасить пришлось, а то не отмывалась никак!

– Кровь? – переспросила я удивленно. – Какую кровь?

– Женщину тут убили! – Дворничиха перешла почти на шепот. – До чего страшное дело – я после него спать не могу! И в подъезд этот заходить боюсь! Как глаза закрою – так и вижу: лежит она, бедная, на полу, а по стенке полоса кровавая! Уж я мыла-мыла стенку, а кровь снова выступает! Ужас! Тогда мне управляющий, Иван Константинович, закрасить велел, да краска не совсем та оказалась!..

Тетка замолчала, испуганно оглядевшись, и снова зашептала:

– Зря я тебе это наболтала… ты теперь, наверное, не захочешь тут квартиру снимать…

– Ну, такое ведь два раза не случается! – неуверенно проговорила я, невольно почувствовав озноб. – А из-за чего ее убили, неизвестно? Из-за денег, что ли?

– А почем же я знаю… – вздохнула дворничиха, нажимая кнопку лифта. – Должно, из-за денег. Она же, убитая-то, зубным врачом была, а зубные все богатые… хотя теперь эти наркоманы за копейку убьют, лишь бы на дозу хватило…

– Зубной врач? – переспросила я взволнованно.

Я вспомнила слова Нади, девушки из стоматологической клиники «Мультидент», о том, что доктора Татьяну Ивановну, которая привела к ним Алену Щукину, зарезали в собственном подъезде… Но только теперь я поняла, что они с Аленой жили в одном доме!

И потом, одно дело услышать об убийстве, и совсем другое – увидеть своими глазами место, где это убийство произошло…

Как раз тут перед нами раскрылась кабина лифта. Мы вошли в нее, поднялись на третий этаж. Люба порылась в кармане своего фартука, нашла связку ключей и открыла дверь пятьдесят второй квартиры.

– Прибраться-то я не успела… – проговорила она, включив свет в прихожей. – Ну да ничего, она девушка аккуратная, большого беспорядка не оставила…

На мой взгляд, в квартире не было не то что большого беспорядка – в ней царил просто идеальный, образцовый порядок, как в операционной или в лаборатории. Все вещи стояли на своих местах, нигде не валялось ни клочка бумаги, ни яблочного огрызка. Мне не удалось бы добиться такой умопомрачительной чистоты, даже если бы я потратила целый день на уборку. Впрочем, у меня есть Бонни, который умудряется за считаные минуты любое жилище превратить в помесь помойки с лавкой старьевщика.

Квартира была небольшая – кухня, ванная, просторная комната и прихожая. Я обошла ее всю за несколько минут и, кроме образцовой чистоты и порядка, не нашла в ней ничего интересного.

То есть это интриговало само по себе – в этой квартире не нашлось ничего, что хоть как-то охарактеризовало бы личность только что съехавшей жилички.

Дядя Вася, обучая меня основам детективного дела, говорил, что любое жилище несет на себе отпечаток живущего в нем человека. Когда человек живет какое-то время в квартире, он оставляет в ней отпечаток своей личности, нечто вроде отпечатков пальцев: книги, которые он читал, журналы или газеты, календари – настенные или маленькие карманные, какие-то квитанции, магазинные чеки, мелкие сувениры… Все это характеризует его привычки, манеры, образ жизни. В этой же квартире совершенно отсутствовали все подобные мелочи. Казалось, здесь жил человек без свойств, человек-невидимка…

Обойдя квартиру, я зашла на кухню. Здесь тоже царил образцовый порядок – на полке стояли в ряд чистые кастрюльки и ковшики, баночки с солью и специями.

Да, Алена Щукина была просто маниакальной чистюлей.

Или перед тем, как освободить квартиру, самым тщательным образом ее вылизала.

Правда, Люба, заглянув в шкафчик под мойкой, обнаружила наполненное мусорное ведро.

– Видно, спешила очень жиличка, – проговорила дворничиха, вытаскивая пакет с мусором. – Ну, ничего, я сейчас прихвачу…

При виде мусора у меня загорелись глаза: дядя Вася неоднократно говорил мне, что мусор – это еще один способ узнать человека, и часто в мусорном ведре находились важные улики и вещественные доказательства. Может быть, если в самой квартире не осталось ничего важного, что-то обнаружится среди отходов? Но не могла же я вырывать мусорный пакет у дворничихи!

– Ну, как – осмотрела квартирку? – спросила Люба, возвращаясь в прихожую. – Подходит тебе?

– Да вроде неплохая, – признала я. – Главное, место подходящее. Подумаю до завтра и снова зайду…

– Думай, да только не очень тяни, – Люба вышла на лестничную площадку, выпустила меня и заперла дверь. – Квартира хорошая, уйдет быстро!

Спорить с ней я не стала, хотя в наше время съемные квартиры не в дефиците, все столбы и стены в окрестностях обклеены объявлениями о сдаче жилья.

Мы спустились по лестнице, вышли на улицу. Навстречу нам спешил коренастый мужчина лет сорока в кожаной куртке.

– Люба! – окликнул он дворничиху. – Ты где пропадаешь? Во втором подъезде грязь! Кто-то пакет с кефиром разлил и не признается! Я тебя ищу-ищу…