Четвертая подсказка - Кацухиро Го

– Сколько ни дискутируй на эту тему, от этого ничего не изменится. Важно то, что думал Судзуки и как потом он трансформировал свои мысли в действия. Конечно, я сам не верю в то, что это преступление мотивировано праведным гневом. Это может быть и спонтанная идея без какого-либо смысла, и выбор, сделанный наполовину ради интереса. И вообще, когда простолюдины набрасываются на всякого рода непристойные истории, они действуют как альпинисты – типа «там есть гора, значит надо попробовать на нее взобраться».

Было трудно объяснить почему, но Цуруку раздражало все в поведении и словах Руйкэ.

– Как бы то ни было, раз существует вероятность такой зацепки, мы не можем это не проверять.

– Это ведь относится к нам обоим – делать то, что мы должны делать? Кстати, вы с господином Киёмией примерно час просидели взаперти с Судзуки. Удалось чего-нибудь добиться?

Руйкэ слегка пожал плечами.

– Удалось сохранить ночную тишину еще на какое-то время.

Цуруку удержался от того, чтобы фыркнуть. По званию он – капитан, а Руйкэ – лейтенант. Разница в возрасте у них как у отца с сыном. Но, даже несмотря на это, ругать сыщика из Главного управления полиции Цуруку было неловко.

Он был в курсе содержания допросов. Записи, набранные Исэ на его лэптопе, можно просматривать в режиме реального времени через общее приложение.

– Не знаю, что там у них – игра какая-то или психологический тест, – но сколько еще времени они собираются развлекаться? Хотел бы я, чтобы они не слишком заставляли нас нервничать…

– Могу сказать вам то же самое. С большим нетерпением жду, чтобы вы скорее выяснили, где находится нора Судзуки.

Большой палец Цуруку самопроизвольно начал двигаться. Однако устройства для электронных сигарет не было, и пришлось щелкать пальцами в воздухе. Эх, надо было иметь хотя бы шариковую ручку…

– Не стоит рассчитывать на нас в ситуации, когда невозможно сузить поиск местоположения.

– Вроде бы он из Кавасаки на такси приехал?

– Если вы не можете заставить его говорить, мы можем сделать это за вас.

Руйкэ подался вперед. «Все-таки я вывел его из себя?» Его глаза сверкнули.

– Ладно, раз так, передайте в мое распоряжение господина Тодороки.

– Тодороки? Не думаю, что от этого типа для вас будет какая-то польза. Мне стыдно в этом признаться, но следователь он третьесортный.

– Угу. Это меня не интересует, – произнес Руйкэ.

Цуруку пришел в замешательство.

– Его что, требует Судзуки?

– Нет, Судзуки снял это требование. С поразительной легкостью.

Многозначительность, с которой Руйкэ произнес эти слова, задела Цуруку.

– Раз так, то нужды в Тодороки нет, – резко произнес он.

– Никто не знает, что и как повернется дальше. Это просто моя интуиция, но… – Руйкэ оборвал фразу на полуслове. Такая нерешительность была не похожа на него.

– В общем, это просто на всякий случай.

Руйкэ слегка покачал головой, не обращая внимания на раздражение Цуруку.

– Кстати, господин Тодороки вроде тоже был как-то связан с тем проступком?

– Хотите сказать, что Судзуки попал на Тодороки тоже намеренно?

– Нет, одно с другим вряд ли связано. Выбрать полицейское отделение, в которое тебя приведут после задержания, еще можно, но вот выбрать дежурного сыщика… такое вряд ли можно спланировать.

В отделении полиции Ногата работает более трехсот человек. Если ограничиться только сотрудниками отдела уголовных преступлений, это число будет значительно меньше. И все же трудно представить, чтобы сторонний человек мог выяснить посменную ротацию следователей.

– Как бы то ни было, первоочередная задача – выяснение личности Судзуки. Это ключ к тому, чтобы определить, где установлены оставшиеся бомбы. Кстати, господин Цуруку, что вы можете сказать про потерпевшего?

– Про потерпевшего?

– Место, которое было на фотографии в журнале, – это ведь там, где избили подростка, правильно? В статье говорилось, что Хасэбэ возвращался после встречи с семьей потерпевшего, так? Надо полагать, имелись в виду родители избитого подростка. Так вот, хотелось бы знать, какова была их реакция на эту историю с Хасэбэ.

Реакция? Цуруку не смог сдержать саркастической усмешки.

Реакция была ужасной. Семья мальчика, естественно, была возмущена. Другие потерпевшие, делами которых занимался Хасэбэ, и члены их семей выражали отвращение и гнев, подозревая, что подобные действия совершались и на местах тех преступлений, где они сами стали жертвами.

Одной из причин этой истерической реакции было безапелляционное утверждение статьи о том, что Хасэбэ – рецидивист. Анонимный человек, называвший себя психологом-консультантом, категорично заявил, что у Юко Хасэбэ была специфическая склонность к сексуальному возбуждению на месте преступления, и что «невозможно представить данный случай как единственный, когда Хасэбэ так поступил».

Группа адвокатов, заручившись согласием жертв, направила в полицию запрос с требованием провести официальное расследование, опубликовать отчет по нему и принести извинения потерпевшим. Однако Хасэбэ к тому времени уже поспешно уволился из полиции, и, кроме того, не было ясно, можно ли его недостойное поведение вообще назвать преступлением. Сам Хасэбэ держал рот на замке, и полиция в принципе не могла в приказном порядке заставить его объясняться.

Пока все это происходило, Хасэбэ умер. Это случилось осенью, спустя три месяца после журнальной публикации. Он бросился под поезд с платформы на станции «Асагая», ближайшей к его дому. Главный борец с преступностью отделения Ногата ушел из жизни на расстоянии всего двух станций от «Накано» – той самой, где находится отделение Ногата. Ушел, будто решив напоследок нанести последний удар и досадить многим людям [14]…

– Из-за этого расследование той истории зависло. И вообще сомнительно, что сами потерпевшие были настроены серьезно. Они размахивали кулаками лишь потому, что их к этому подстрекали. Наверное, большинство из них просто, так сказать, мутило от этой истории.

– А что стало с семьей господина Хасэбэ?

– Я слышал, что он развелся. У него были жена и двое детей – сын и дочка, им обоим было плюс-минус по двадцать лет.

Цуруку тоже был знаком с семьей Хасэбэ – в той степени, что ему доводилось сидеть за обеденным столом с ними, когда его приглашали домой к Хасэбэ. Заботливая жена улыбалась, дети были приветливы.

– Как они сейчас живут, я не знаю.

– Думаю, этим вопросом тоже на всякий случай стоит заняться.

После журнальной статьи Цуруку не связывался с семьей Хасэбэ. Контактные данные сохранились, но, наверное, сейчас они уже устарели.

– Кстати, Хасэбэ тоже был фанатом «Дрэгонс»…

– Вот как? – заинтересовался Руйкэ. – Об этом все знали?

– Нет, – Цуруку покачал головой. – В отделении Хасэбэ об этом не рассказывал. Возможно, только я и знал, что он