Украденный сон - Александра Маринина

Сама Настя ни разу в жизни никуда не опоздала. Она былаленива и медлительна, быструю ходьбу не любила, а о том, чтобы бежать вдогонкуза автобусом, и помыслить не могла. Здоровье у нее было не очень крепкое, ипорой в духоте и давке ей становилось так худо, что приходилось выходить изавтобуса или вагона метро, не доезжая до нужной остановки, и отсиживаться наскамейке, поднося к лицу ампулу с нашатырем, которую она всегда носила в сумке.Учитывая свои слабости, Настя планировала маршруты передвижения с большимзапасом времени и обычно приходила раньше намеченного срока. А вот о ее другеЛеше Чистякове сказать этого было нельзя. Талантливый математик, ставший втридцать лет доктором наук, он был по-профессорски рассеян и забывчив, чемпорой доводил Настю до исступления, путая вторник со вторым числом, а Бибиревос Бирюлевом.

– Ты меня сразил наповал, – сказала Настя, целуя его вщеку. – Почему ты не опоздал, как водится?

– Несчастный случай. Больше не повторится.

Чистяков шутливо подергал ее за ухо и, взяв под руку, быстроповел к эскалатору.

– Что-то ты грустная, старушка. Случилось что-нибудь? –спросил он, когда они шли темными задворками от метро к дому, где жили Настиныродители.

– Напрягаюсь, – коротко ответила Настя.

– Из-за чего? Из-за этой женщины?

– Угу.

– Ты же сама просила вас познакомить.

– Оно конечно, но все-таки… Нервничаю, даже не знаю,отчего. Вдруг она мне понравится?

– И что в этом плохого?

– А как же мама? Мне тогда придется как-то выравниватьсвое отношение между ней и этой дамой.

– Ну ты загнула, Аська. А если она тебе не понравится,тебе придется пересматривать свое отношение к Лене, так, что ли?

– Именно. И вообще, ситуация какая-то… Двусмысленная.

Может, зря я это затеяла?

– Раз затеяла, значит, не зря. Ты же у меня умница,ничего зря не делаешь. Перестань дергаться.

– Не утешай меня, Лешик. У меня внутри все дрожит.Давай остановимся, я покурю.

– Слушай, ты повзрослеешь когда-нибудь или нет? Ведешьсебя, как маленькая девочка: плохая – хорошая, нравится – не нравится.

Они остановились у подъезда родительского дома. Настяуселась на скамейку и вытащила из сумки сигареты. Сделав глубокую затяжку, онавзяла Лешину руку и прижала к своей щеке.

– Лешик, я дура, да? Ну, вразуми меня, скажи что-нибудьумное, чтобы я успокоилась. Мне так стыдно, словно я маму предаю.

Леша сел рядом с ней, ласково обнял за плечи.

– Ты действительно еще ребенок, Аська. Тебе тридцатьтри года, а ты так и не представляешь себе, что такое семья и супружескаяжизнь.

– А ты представляешь? Тоже мне, специалист побрачносемейным делам.

Ты же заплесневелый холостяк.

– Я – другое дело. Я до сих пор живу с родителями инаблюдаю их отношения каждый день. А ты уже давно живешь одна, и забыла, чтоэто такое – ежедневно на протяжении многих лет делить с кем-то жилье и бытовыепроблемы. И, между прочим, постель. Так что перестань маяться заранее.Докуривай быстрее, и пойдем.

– Лешик, знаешь, о чем я подумала?

– Если бы ты тогда аборт не сделала, нашему ребенкубыло бы сейчас уже тринадцать лет.

– Как ты догадался?

– А я сам об этом сейчас подумал. И потом, Асенька, мыс тобой знакомы почти двадцать лет. Я научился твои мысли читать.

– Да? Тогда читай дальше.

– Ты подумала, что если бы ты оставила ребенка и вышлабы за меня замуж, то сейчас ты не мучилась бы вопросом о том, насколько этичнотебе знакомиться и сидеть за одним столом с любовницей отчима при том, что онвсе-таки остается мужем твоей матери. Тебе было бы просто не до этого. А можетбыть, и отношение к проблеме было бы иным. Правильно?

– Леша, хочешь, правду скажу?

– Говори свою правду, и пойдем, я окоченел здесьдожидаться, пока ты перестанешь нервничать.

Он встал со скамейки и потянул Настю за руку. Та медленноподнялась.

– Ну, где обещанная правда? – спросил он с улыбкой.

– Я очень тебя люблю. Но иногда ты меня пугаешь.

– Врешь ты все, – тихо ответил Леша и осторожнопогладил ее по щеке.

– Если бы ты меня любила, то не держала бы на холоднойулице, когда нас ждут знаменитые папины цыплята. А человек, способный тебянапугать, еще на свет не родился.

Настя прислушалась к ровному дыханию Леши. «Кажется, заснул,– подумала она. – Ну почему природа так неравномерно распределяет свои милости?Одни досчитают до десяти и тут же засыпают. А другие, вроде меня, безснотворного могут пролежать до рассвета с открытыми глазами».

Она встала с постели, накинула теплый махровый халат и нацыпочках вышла на кухню. В квартире было холодно, несмотря на то, что отоплениеработало вовсю, потому что щели в оконных рамах, а также между балконной дверьюи косяком были огромными. Приводить их в порядок было некому, а затыкать ватойили поролоном Настя, по обыкновению, ленилась. Она зажгла на плите все четыреконфорки, и через несколько минут кухня наполнилась удушливым теплом.

Настя перебирала в памяти события прошедшего вечера.

Леша прав, не надо смешивать отношения отцов и детей сотношениями родителей с другими людьми. Напряжение, сковавшее Настю переддверью родительской квартиры, постепенно прошло, подруга Леонида Петровичаоказалась симпатичной и славной женщиной, совсем не похожей на мать, НадеждуРостиславовну. Лешка изо всех сил старался быть остроумным и галантным, и этоему вполне удалось. Во всяком случае, новую знакомую он совершенно очаровал.Отчим, казалось, был всем доволен, кормил их восхитительными цыплятами«табака», никаких вольностей и панибратства по отношению к своей гостье недопускал, и под конец Настю «отпустило». Но неясное чувство вины перед матерьюпродолжало давать о себе знать и сейчас.

Она нерешительно сняла телефонную трубку и набрала длинныйкод и номер телефона в далекой Швеции, где было еще не так поздно, как вМоскве.

– Настя? Что случилось? – встревоженно спросила НадеждаРостиславовна.

– Ничего не случилось. Просто ты давно не звонила.

– У тебя все в порядке? – продолжала настойчивоспрашивать мать: уж очень необычным было то, что дочь сама позвонила ей, да ещев такой час.

– У меня все хорошо, мама, не волнуйся. Я в полномпорядке.

– А отец?

– Он тоже. Мы с Лешкой сегодня были у него. Он кормилнас потрясающими цыплятами.

– Ты меня не обманываешь? У вас точно все в порядке?