Идет розыск - Аркадий Адамов

— А про него что рассказала? — спросил молодой сотрудник Виктор Усольцев.

— Ничего она про него не знает, — покачал головой Лосев. — Только, что хирург…

— По его словам, — недоверчиво заметил Откаленко.

— Ну, да, — согласился Лосев. — Еще знает, что зовут Сева. И номер телефона. Домашний. Я этого парня видел.

— И что? — поинтересовался Откаленко. — Ты ж психолог.

— Не понравился.

— Это уже кое-что, — Откаленко усмехнулся. — Вообще-то тебе все нравятся, как правило.

— Давай дальше, Лосев, — строго сказал Цветков. — Какие еще ниточки имеем?

— Еще две тянутся к тому самому Диме. Ну, который в шляпе был. Возможному Диме, я бы сказал.

— Почему «возможному»? — поинтересовался Усольцев.

— Слишком он легко себя назвал там, на заводе.

— А, просто трепач, — махнул рукой Шухмин.

— И это возможно.

— Что к нему тянется? — все так же строго спросил Цветков. — Вы, милые мои, не растекайтесь пока по сторонам.

— Тянутся к нему две ниточки, — продолжал Виталий. — Одна от «Березки», от администратора Нины. Она его знает, хоть и не призналась. Вот и Златова так считает. Она с ней говорила.

Лена тоже присутствовала на совещании, снова превратившись в «училку» к решительному неудовольствию Лосева. И при последних словах Виталия все посмотрели на нее.

— Да, — подтвердила Лена. — Она его знает. Но признаться в этом почему-то боится. И это странно.

Цветков кивнул.

— Верно. Значит это, будем считать, первая ниточка. А вторая? — он посмотрел на Лосева. — Она откуда к этому Диме тянется?

— Вторая, вроде бы, из театра, — с некоторым сомнением произнес Виталий. — Бывший помощник администратора. Его еще надо найти. Правда, адрес есть. Но тут вопрос открыт: знает он этого Диму или нет, неизвестно.

— Так, — кивнул Цветков и усмехнулся. — Значит, Сева, Нина, Дима. Детский сад какой-то! Все? — он посмотрел на Лосева.

— Пока все, Федор Кузьмич.

— Еще овощной магазин, — заметил Откаленко. — Там, считаю, надо тоже поработать.

— Экспертиза дала заключение по машине? — спросил Цветков.

— Так точно, — подтвердил Откаленко. — Тут кое в чем разобраться надо.

— Ладно. Это отдельно. А теперь послушаем наших коллег, — и Цветков повернулся к молчавшему до сих пор Албаняну: — Что вы нам скажете?

— Если Албанян молчит, значит, ему сказать решительно нечего, — засмеялся Виталий. — И у него плохое настроение.

— Точно, — грустно кивнул Эдик. — Ничего нового. Одно ясно: похищенный груз в Москве сдан не был. Теперь его везут куда-то.

— А куда, как ты думаешь? — поинтересовался Лосев.

— Кто знает, куда? Возможно, в соседнюю область, возможно, на Северный Кавказ и в любой пункт между ними.

Албанян выглядел расстроенным.

— Ну, ну, не хитри, — настаивал Лосев. — Ты уже, наверное, кое-что прикинул. А?

— Конечно, прикинул, — без всякого энтузиазма согласился Албанян. — Но пока самому не ясно. Надо, понимаете, встретиться с людьми, надо кое-куда позвонить, надо… — он посмотрел на Цветкова, и взгляд его оживился. — Надо дать указание по трассам. Груз — десять тонн лимонной кислоты. Не иголка. Можно увидеть, считаю.

— Уже дали, — кивнул Цветков. — Утром еще.

— Тогда все пока, — Эдик пожал плечами.

Цветков решительно смешал разложенные на столе карандаши и объявил:

— Что же, милые мои. Продолжаем работу. Мы, ведь, как бульдоги. Если вцепились, то не выпустим. А вцепились мы, считаю, крепко.

— И пути тут есть, — сумрачно заметил Откаленко.

— Именно что, — подтвердил Цветков, — пути есть. Значит, старшим по этому делу остается Лосев. Ты, Откаленко, ему помоги, — обратился он к Игорю. — Вот ты машиной занялся, теперь переходи на магазин. Каким, в самом деле, ветром ее туда задуло, интересно знать. Вот ты и узнай. Как считаешь, Лосев?

— Так и считаю, — бодро ответил Лосев. — Очень это интересно.

— Именно что, — снова подтвердил Цветков. — Теперь «Березка».

— Это бы за Леной оставить, — попросил Лосев. — Она уже объект знает.

— Не возражаю. Как, Златова? — Цветков посмотрел на Лену. — Очень бы вас попросили. С руководством вашего отдела договоримся.

С сотрудниками других отделов Цветков был всегда на «вы». Это свидетельствовало не просто о вежливости, но и о дистанции. К своим сотрудникам Федор Кузьмич привык, большинство из них знал не один год и смотрел, как на близких людей, на неизменных своих помощников, с которыми ежедневно делился мыслями, сомнениями, знанием и опытом, за которых к тому же всегда отвечал, а когда надо было, и защищал их. Все это, правда, не мешало ему ворчать на них, ни в чем не давать спуску, а иной раз и наказывать. Причем самым неприятным наказанием было, когда Кузьмич переходил с кемлибо из своих подчиненных на «вы», что свидетельствовало не только о допущенных сотрудником промахе, ошибке или нерадивости, но и о том, что Кузьмич лично этим обижен, даже оскорблен. И потому каждый из сотрудников воспринимал его обычное «ты» как признак близости и доверия, и никто еще никогда на это «ты» не обижался.

— Очень вас попросим, — повторил Цветков, обращаясь к Лене.

— С удовольствием, Федор Кузьмич, — улыбнулась в ответ Лена. — Мне самой интересно. К тому же это, ведь, приказ, как я понимаю?

— Нижайшая просьба, — церемонно ответил Цветков.

И все кругом заулыбались.

— Ну-с, а дальше, Лосев, ты решай сам, — Цветков прихлопнул ладонями по столу и посмотрел на часы. — После обеда, полагаю.

После обеда Лосев пригласил к себе Усольцева.

— Вот что, Витя, — сказал он. — Займешься этим театральным деятелем, своим тезкой. Встречаться с ним сразу не надо. Поработай сперва вокруг, только осторожно, чтобы не спугнуть в случае чего. Парень-то, как выразился его бывший шеф, приблатненный. Ну, интересно знать и его связи, конечно. Словом, все, что можно. А потом уж разговор с ним самим. Тоже аккуратно. О друзьях-товарищах, о делах, заботах и… о Диме, между прочим. Знает ли? Где он, что он? Ясно задание?

— Ясно, — солидно ответил Усольцев. — Элементарный вопрос, — он усмехнулся. — Сколько даешь времени?

— Два дня.

— Ну, это несерьезно. Тут для настоящей работы нужна неделя.

— Кому сколько. А ты человек динамичный и молодой, — улыбнулся Виталий. — Самое время быстро бегать и быстро соображать. А времени у нас, Витя, лишнего нет. Ни дня, помни.

— Но, Виталий…

— Давай о сроке больше не говорить, — нахмурился Лосев. — Два дня. Вот тебе его адрес. Запиши, — он придвинул Усольцеву свой блокнот. — Если что надо, спрашивай, советуйся. Не стесняйся.