Веселый кошмар - Марина Серова

Время, данное мне полковником Лычко, истекало. Вот-вот должен появиться Мазай. Я попыталась ослабить узы. Естественно, сделать это мне не удалось. Я подумала, что единственная возможность оттянуть свой конец – это увеличить время рассказа, углубившись в различного рода детали и подробности. Однако главного это не меняло. Да и что, собственно, рассказывать? Лычко же не поверит, что работать я начала по своей инициативе и лишь потом получила заказ от Силая! Можно было наврать относительно того, что я работала на Палыча, но скорее всего Лычко и Палыч находятся по одну сторону баррикад.

Послышались шаги. «Ну вот и все, абзац». В комнату вошел улыбающийся Мазай, готовый к выполнению своих профессиональных обязанностей.

И тут неожиданно тишину летнего вечера разорвали выстрелы. Где-то снаружи раздался голос из репродуктора. Поскольку мы находились в подвале, мне было плохо слышно, но, очевидно, произошло то, чего никто не ожидал. Мазай быстро повернулся и исчез за дверью. Через некоторое время послышались звуки перестрелки. Поначалу я подумала, что охранники просто передрались. Но голос из матюгальника давал мне хоть слабую, но надежду. Правда, я толком не представляла, какую.

Через десять минут стрельба стихла. Голос продолжал что-то говорить. Я разобрала только слова «сдавайтесь» и «гарантия». Вбежал Мазай. Он быстро и суетливо отвязал меня от кресла и, приставив дуло пистолета к виску, потащил к выходу. Я не стала сопротивляться, только попробовала размять затекшие конечности. Мазай вывел меня из подсобного помещения, и на территории склада я поняла, что происходит. По всему периметру склада стояли вооруженные охранники, готовые к обороне. Видимо, на них кто-то наехал. В принципе понятно было, что это милиция. Бойцы спецподразделений скорее всего засели с внешней стороны склада и на крышах окружающих строений.

Мазай потащил меня дальше, к выходу. Снова послышался голос в репродукторе, и я узнала майора Левашова:

– Еще раз предупреждаю, вы окружены. Сопротивление бесполезно и только усугубит вашу вину. Предлагаю сдать оружие и выходить по одному с поднятыми руками.

Тут Мазай, отворив входную дверь, заорал:

– Эй, теперь слушай меня. У нас тут заложница. Советую прекратить огонь и выслушать наши условия.

Воцарилась тишина. Если бы действие происходило в американском фильме, Мазай потребовал бы миллион долларов мелкими купюрами и заправленный горючим самолет в Южную Америку. Но Мазай оказался гораздо скромнее в своих запросах.

Он потребовал беспрепятственного выхода с территории склада, гарантии безопасности и автобус. В противном случае обещал убить заложницу, то есть меня. Все это Мазай говорил, одной рукой ухватив меня за плечо, а другой – держа пистолет. И тут я приняла решение, которое ускорило развязку. Собравшись с силами, я резко ушла вправо, так что дуло пистолета на секунду перестало упираться в мой висок, и одновременно отработанным ударом ноги зарядила Мазаю по гениталиям, после чего отпрыгнула за стоящие рядом бочки из-под краски.

Мазай надрывно вздохнул и произнес что-то вроде «у-у-у». Этот звук оказался последним, который он издал в своей жизни. Снайпер из бригады Палыча, воспользовавшись ситуацией, снес Мазаю полбашки разрывной пулей. В следующее мгновение ворота склада разлетелись и на территорию въехал БТР. Из него высыпали штурмовики в касках и бронежилетах. Вся операция заняла не более пяти минут. Видимо, смерть Мазая произвела на осажденных такое впечатление, что они и не пытались оказать сколько-нибудь значимого сопротивления.

Когда я поднялась с земли, я увидела приближающихся ко мне Палыча и Игоря. «А этот-то что здесь делает?» Все выяснилось позже, когда мы втроем сидели в кабинете Палыча и пили его знаменитый чай в граненых стаканах.

– Да, повезло тебе, – коротко сказал Палыч.

Игорь изложил мне события следующим образом: после того как он высадил меня у подъезда и поставил машину на стоянку, он пошел мимо моих окон к троллейбусной остановке. В окнах он не заметил света. Заподозрив что-то неладное, он поднялся ко мне и обнаружил, что дверь хоть и прикрыта, но не заперта. Он вошел внутрь и по беспорядку в прихожей понял, что я покинула квартиру не по своей воле. После первоначального шока Игорь включил все свои логические способности, которые остались у него после активной деятельности на коммерческой ниве. На всякий случай он съездил к штабу Полозина, в офис, наконец поехал к складу.

Главное, что меня спасло, – это «жучок», который так и остался зашитым у меня в куртке. Когда Игорь подъехал к складу, он включил аппаратуру и услышал наш разговор с полковником Лычко. Игорь записал почти всю беседу. Затем он позвонил Палычу, телефон которого я ему дала еще тогда, когда направлялась на разговор с Силаем. Все остальное было делом техники, коей Палыч и его ребята владели безукоризненно.

– А где виновники торжества? Господин Полозин, полковник Лычко? – спросила я, отхлебывая чай.

– За Лычко уже поехали. Только что я получил санкцию прокурора. После того как его привезут, я буду звонить Полозину. Все-таки он мой шеф.

– Скорее всего пока шеф, – вставил Игорь.

– Не скажи, эти политики умудряются порой выпутываться из любого дерьма! – заметил Палыч.

Тут раздался телефонный звонок. Палыч снял трубку и стал слушать, практически не вставляя своих слов. Лицо его мрачнело.

– Я понял, – медленно сказал он. Повесив трубку, он долго смотрел на телефон. – Да, не удалось.

– В чем дело? – спросила я.

– Не успели, – сказал Палыч. – Когда наши ребята подъехали к дому Лычко, он уже подлетал к третьему этажу.

– То есть?

– Бросился с балкона. А живет он на восьмом.

– Сам бросился?

– Не знаю. Все может быть. Ребята сказали, что видели отъезжающую «Волгу» с госномерами. Номер рассмотреть не удалось – темно…

И мы все втроем задумались. Каждый о своем.