Легенда эпохи - Марина Серова

— Где работала? — переспросил пенсионер, давая себе время на раздумья. — Вспомнил! В швейном ателье она работала. Точно. Швеей. Наверное, на зоне эту специальность приобрела. В продавцы-то ее, скорее всего, уже никто бы не взял.

— А в каком именно ателье работала Ершова, вы случайно не помните? — спросила я, хотя не было практически никакой надежды на то, что оно до сих пор существует. Все-таки прошло почти двадцать лет.

— Не помню. — Лункин пожал плечами.

— Зато я вспомнил! — воскликнул Дударев. — Она же в центре, на улице Горького, в ателье по ремонту одежды работала. Ты же сам как-то отдавал ей брюки укорачивать!

— Вот башка садовая! — Лункин ударил себя рукой по лбу. — Точно, было такое. Я к юбилею победы костюм новый купил, а рост не мой, зашел к Тоньке, попросил брюки подшить. А она сказала, что на руках некрасиво получится, а машинки у нее нет. Вредничала, как обычно, но я все-таки пришел к ней в ателье и два рубля восемьдесят копеек в кассу по квитанции заплатил.

Точная сумма, названная пенсионером, вызвала у меня сомнение в правдивости его рассказа. Уж не вешает ли дедок мне лапшу на уши? Дружок подкинул ему идейку, вот он и накручивает на нее всякую чепуху. Недаром они в коридоре о чем-то шептались.

— Семен Ипполитович, неужели вы точную сумму запомнили? — осведомилась я, не скрывая своего недоверия.

— Не верите? — Лункин нахмурился. — Да я то, что раньше было, отлично помню. Вот спросите меня, сколько в советское время продукты стоили, я вам сразу назову цену. Килограмм сахара — восемьдесят четыре копейки, масла бутербродного — три рубля десять копеек, чайной колбасы — рубль семьдесят…

Слушать дальше эти ностальгические мемуары я не собиралась, поэтому дала на прощание обоим дедушкам по визитке и попросила позвонить мне, если вдруг они еще что-то вспомнят, касающееся Антонины Никитичны. Память, особенно у стариков, она ведь такая непредсказуемая. События давно минувших дней она почему-то сохраняет в незамутненной ясности. А то, что случилось вчера, прикрывает «дымовой завесой». Вдруг после моего ухода этот «дым» развеется и в памяти пенсионеров проявится какой-нибудь факт, заслуживающий пристального внимания?

У меня уже почти не было сомнений, что Лункин и Дударев не имеют никакого отношения к квартирной краже. Теперь в моем расследовании появился новый персонаж, увы, пока без фамилии и даже без имени. Разумеется, я сразу же предположила, что он был как-то причастен к краже. Поскольку зацепиться мне больше было не за что и не за кого, я поехала в ателье, которое до сих пор существовало на улице Горького. Правда, я его услугами никогда не пользовалась.

* * *

— Здравствуйте, — обратилась я к приемщице, полной женщине лет пятидесяти, читающей какую-то книжку и никак не отреагировавшей на мое появление у ее стола. — Скажите, а вы здесь давно работаете?

— С утра сижу, — недовольно фыркнула та и спросила, не отрывая глаз от книжки: — Что ремонтировать будете?

Я подумала, что сервис в этом ателье остался на совковом уровне, и сказала:

— Простите, что отвлекаю вас от работы, но я здесь не по поводу ремонта.

— Так, справок не даем, ксерокса нет, вакансий тоже, — на одном дыхании выпалила приемщица и снова уставилась в книжку.

— Я, знаете ли, частный детектив, а потому хотела бы задать вам несколько вопросов.

— Частный детектив? — Женщина недоверчиво окинула меня взглядом, усмехнулась и сказала: — Ну если так, то давайте, задабривайте меня, предлагайте деньги, а я торговаться с вами буду.

В моей частной практике всякое было, но с подобной наглостью я столкнулась впервые. Наверное, тетенька начиталась на рабочем месте детективов и давно мечтала подзаработать на информации о своих сотрудницах.

— Нет, вы торговаться со мной не будете, — сдержанно сказала я. — Я хочу поговорить с вашим руководителем.

— А его, точнее ее, сейчас нет. Татьяна Петровна уехала в банк.

— Когда она приедет?

— Сегодня ее уже не будет.

— У нее, наверное, есть заместительница? — спросила я.

— Ее тоже нет. А вы правда частный детектив? — уточнила приемщица.

— Истинная правда.

— Ну, может, я вам чем-нибудь помогу? Насчет вознаграждения я пошутила.

— Я так и поняла. Скажите, вы давно в этом ателье работаете?

— Ах, вон вы что имели в виду, а я не поняла сразу. Знаете, тут так замотаешься за день, что к вечеру уже ничего не понимаешь. Да еще клиенты такие странные попадаются, — стала оправдываться приемщица, убирая книгу в ящик стола.

— Извините, — прервала я ее, — но вы на мой вопрос не ответили. Сколько лет вы работаете в этом ателье?

— Лет сколько? Да много уже, почти два года, а до этого я на птицефабрике работала, в бухгалтерии, но там меня сократили…

— Меня не интересуют все подробности вашей трудовой биографии. Я здесь совсем по другому поводу. Скажите, в ателье есть сотрудники, которые проработали здесь двадцать и более лет?

— А почему вас наши ветераны интересуют? — спросила приемщица, но, наткнувшись на мой каменный взгляд, быстро сообразила, что опять отклонилась от темы. — Ну, да, конечно, вы же частный детектив… Да, у нас есть ветераны производства. Тетя Маша, уборщица, и сама Татьяна Петровна.

— Ваша директриса точно сегодня не появится?

— Не уверена, уходя, она со мной, конечно, попрощалась, но, может, еще и вернется.

— А как насчет тети Маши?

— А что тетя Маша? — снова тупила тетка или искусно притворялась недалекой особой.

— Сейчас эта уборщица здесь?

— Нет, она придет вечером, перед закрытием. Что толку днем полы мыть, все равно все затопчут.

В ателье зашла девушка и попросила заменить «молнию» на куртке. Я уселась в кресло и, с трудом сдерживая улыбку, наблюдала за тем, как нарочито вежливо, но медленно приемщица ее обслуживала. Затем пришел еще один посетитель, и продолжение разговора отодвинулось еще минут на пятнадцать. Когда мы снова остались вдвоем, я сказала:

— Зимой, где-то в феврале, сюда мог прийти один молодой человек и поинтересоваться бывшей сотрудницей этого ателье, Ершовой Антониной Никитичной.

— Ну?

— Вы случайно не помните, приходил он или нет?

— Что значит случайно? Я для какой цели здесь сижу? — спросила приемщица, но поскольку ее экспрессивный вопрос не требовал ответа, я промолчала. Тетка за столом похлопала глазами и продолжила: — Да, был такой парнишка, и я его запомнила. Он действительно интересовался Алевтиной Карповой.

— Алевтиной Карповой или Антониной Ершовой? — уточнила я.

— Ну вот как вы сказали — Алевтиной Ершовой, тьфу — Антониной.

— Что вы ему сказали?