Сердце на замке - Марина Серова

Утром, слегка бледные после перепоя, но полные новых сил и решимости, мы втроем покинули Вахтанг-холл и сразу же, выйдя из подворотни, разошлись в разные стороны. Люсьен с видом жертвы, отданной на заклание, медленно побрела к ступенькам магазина «Вкус победы», я дворами стала пробираться к дому Светы, чтобы оттуда пронаблюдать, как пройдет встреча. Виталик отправился домой проведать отца, после чего мы договорились встретиться с ним и обсудить дальнейшие действия. Многозначительно переглянувшись, при этом подумав каждый о своем, мы растворились в ослепительном молоке зимнего утра, в его бодрящей снежной свежести.

От заспанной растрепанной Светки, которая, открыв дверь, сразу же вновь завалилась в постель, я позвонила Володьке — он оказался уже на службе и вовсю занимался моими, то есть нашими делами, но пока ничего нового сказать не мог. Сварив себе кофе и удивляясь тому, что Светлана может спокойно спать в такое утро, когда меня буквально колотит от тревоги, я устроилась возле окна вести наблюдение. Странно, но Люсьен на ступеньках магазина «Вкус победы» все еще не было. Ясно, что ноги не идут, — но ведь не настолько же, чтобы прийти позже меня? Так-так… Наручные электронные часики Светки, валяющиеся на кухонном столе, пропищали восемь часов. Даже от этого мышиного звука в абсолютной тишине я невольно вздрогнула. Вот два каких-то крупных мужика уверенными шагами подошли к магазину, но вовнутрь заходить не стали. Похоже, посыльные от Штыря. Сам он вряд ли придет, опасаясь засады. Остановились на крыльце и озираются по сторонам, мешают озабоченным покупателям входить в гастроном и выходить из него. Вот один отправился в магазин, а второй выжидательно замер возле мусорной урны, внимательно оглядываясь по сторонам. Черт возьми, где же Люсьен? Неужто она затеяла какую-то самодеятельность? А ведь я так понадеялась на ее помощь в «бункере» у Штыря, целый час вчера рассказывала, что и как она должна попытаться разузнать! И Люсьен кивала с умным видом, даже какие-то советы подавала. Неужели в последний момент испугалась?

Второй «штырек» вышел из магазина, молча пожал плечами, и теперь они снова стояли на ступеньках вдвоем, разглядывая спешащих по проспекту прохожих. Знала бы бабулька, которая что-то выговаривает «сынку», который задел ее палку, что тот сейчас может запросто засадить ей пулю между глаз, — побежала бы, наверное, со своей хлебной авоськой не оглядываясь.

Ничего себе: пятнадцать минут девятого, а Люсьен все еще нет. В волнении я хлебнула со дна чашки кофейной гущи и зажала ладонью рот, словно мой кашель можно было услышать на улице. Минуты тянулись слишком медленно. Так бывает, если смотришь на струйку песка, перетекающую из сосуда в песочных часах.

Ау, Люсьен, твой закидон сильно осложнит мою жизнь. И не только мою!

Мужчины все еще топтались на крыльце магазина, курили. Интересно, наблюдает ли за этой сценой Штырь? Или ждет, когда «его бабу» привезут куда-то в условленное место?

Двадцать пять минут девятого. Резко развернувшись, мужики пошли в том же направлении, откуда только что появились. Теперь ясно, что Люсьен испугалась — в этом не оставалось никаких сомнений. Как я даже не предположила, что такое может случиться? А все потому, что вчера чересчур расслабилась, потеряла бдительность. Попранные в постели неписаные законы частного детектива начинают мстить за себя, показывать зло язык.

Одна радость, что хоть двух бандюг разглядела в мельчайших подробностях и любого без труда узнаю при личной встрече. Двадцатипятикратная морская подзорная труба, в которую Светлана выглядывала своего потенциального мужа, помогла разглядеть даже шрам над бровью у одного мордоворота и все детали более приятной на вид внешности другого. Но все остальное было довольно неутешительно и мрачно.

Я бросилась к телефону звонить домой к Витале — благо номер его домашнего телефона прочно сидел в мозгах еще со времен нашего сладкого романа. Вдруг они с Люсьен о чем-то договорились, когда я уже отключилась под гипнотическим взглядом рыбы? Или у него есть какое-то свое объяснение поступку Люсьен?

Никто подозрительно долго не подходил к телефону. Странно, обычно Павел Андреевич с утра на ногах.

— Алло. Мне Виталия.

— Я… — раздался странный, какой-то даже страшный, безжизненный голос Виталика. — Где ты? Приезжай срочно.

— Да ты в своем уме? — изумилась я его приказу. — Ты еще не знаешь ничего. Тут такие дела…

— Отца убили. Он мертв, — сказал Виталий, и в телефоне послышались короткие гудки — бросил трубку. А я села за кухонный стол, обхватив руками голову. Вот попала в заваруху, теперь непонятно, как выпутываться. Ну кому мог понадобиться добрейший человек Павел Андреевич?

— Ты что? Тоже башку ломит? — спросила возникшая в дверях Светка, сонно потягиваясь. — Мне кофе-то хоть оставила? Да что с тобой?

— Кто-то жизнь ломит, в смысле — ломает. И прямо под Новый год.

— Слушай, а ты где отмечать будешь? Приходи сюда, а? Заодно посмотришь на моего нового дорогого — у тебя же глаз — алмаз. Там один товарищ с прошлого раза про тебя заспрашивался.

— Постараюсь, Светик. Спасибо за кофе. Я тебе еще позвоню, — сказала я подружке, торопливо одеваясь. В гардеробе Вахтанга нашлась для меня чья-то старенькая дубленка и затрапезный берет. Эх, пропала моя белая снегурочья шубка, оставленная на вешалке дачи-дворца Штыря! Приходится довольствоваться чьими-то обносками. Но это к лучшему. Скорее всего вчера в темноте, а потом в пылу борьбы бандиты не слишком запомнили мою внешность и находятся в полной растерянности, абсолютно не зная, как и где меня искать.

— Ты чего так вырядилась? Опять, что ли, следишь за кем-то? Может, лучше мою куртку наденешь? — предложила Света, увидев, как неуклюже пытаюсь я обуться в чужом, тяжелом балахоне. Я с благодарностью сменила его на Светкину спортивную куртку.

— Ты должна мне помочь. Учти, это очень важно. Начиная с девяти утра будешь звонить по телефону вот этой девушке. — Я протянула Свете визитку с координатами «Вестника Тарасова» и ни в чем не повинной Дарьи. — Звони не переставая, пока не застанешь ее. Если не будет на месте — всеми правдами и неправдами найди ее домашний телефон и сумей убедить, чтобы она хоть на день куда-нибудь скрылась. Скажи, что от этого зависит ее жизнь — я потом все объясню. Поняла?