Львиная стража - Барбара Вайн

Они не будут ходить в школу две недели, включая выходные, а у него всегда было мало дел в конце недели, начиная с вечера четверга. Понедельник Джессика провела у Эммы, а вторник – с Гарриет. В среду выяснилось, что ему нужно отвезти миссис Апсоланд в питомник редких растений в Эссексе, она собиралась купить рассаду для альпийского сада; и так как они планировали отсутствовать максимум два часа, Пол оставил Джессику одну, правда, попросив Марию приглядеть за ней. Четверг был днем Кембриджа, и ему снова пришлось обращаться за помощью к матери Эммы, чего ему очень не хотелось делать.

Кроме обустройства альпийского сада, работы над которым еще не начались, Апсоланд еще и восстанавливал старую оранжерею. Он называл ее зимним садом. Они собирались посадить там апельсиновые и лимонные деревья. Пол и не поверил бы, что наем рабочих может вызвать такой переполох, если бы кто-нибудь рассказал ему. Выяснилось, что иметь дело с этими людьми и контролировать их – тоже его работа. Прежде чем им разрешили приступать к работе, глава фирмы составил список всех рабочих с адресами, с типами транспортных средств, на которых они будут передвигаться, с номерами их машин и с точным временем их приезда и отъезда.

Всем этим занимался сам Апсоланд. В понедельник он взял полдня отгула, и когда рабочие (двое на машинах, один на мотоцикле) прибыли через ворота, открытые за десять минут до этого самим Апсоландом, он лично всех сфотографировал. Пол, вместе с Джессикой наблюдая на всем этим из окна, не верил своим глазам. Снимки делались «Полароидом», поэтому Апсоланд успел до своего отъезда на станцию принести ему фотографии и собранное им маленькое досье на каждого. Если бы появился человек, не состоящий в списке и не зафиксированный на фотографии, Пол должен был бы позвонить по номеру, указанному в верхней строчке.

– В этом случае, – мрачно сказал Апсоланд, – прибудет помощь и окажет вам содействие в выдворении чужака.

– А не может получиться так, что мы выдворим дополнительного рабочего, вызванного для какой-то специфической задачи? Нас могут засудить за оскорбление личности.

– Будьте хорошим парнем, делайте, как я прошу, договорились? – сказал хозяин.

Апсоланд с чопорным видом передал ему пульт для управления воротами. У Пола это, естественно, вызвало немалое удивление. Против всех посетителей Джаредз принимались повышенные меры безопасности, инфракрасные датчики и противовзломные системы отличались сложной структурой и дороговизной; вероятно, существовали и другие системы охраны, о которых он пока не знал, однако его самого даже не попросили представить какие-либо документы, не говоря уже о рекомендациях. Загадка. И почему, как сказал Апсоланд, прибудет какая-то «помощь»? Если он допускает возможность кражи со взломом или чего-то в этом роде, почему не вызвать полицию? А «помощь» вызывает ассоциации с бандой наемных убийц.

Однако он вскоре перестал переживать на этот счет. Каждый день трое рабочих прибывали на своих машинах и мотоцикле, приходил их начальник; они приезжали в то время, о котором и предупреждали, и уезжали точно в срок, и все они соответствовали своим полароидным фотографиям. Гораздо большей проблемой стала Джессика. Гарнету ужасно не хотелось оставлять ее одну. Он уже гадал, что будет делать в следующий понедельник.

В четверг утром, в Чистый четверг, Пол, как обычно, проверил рабочих, а затем на «Вольво» отвез Джессику к Эмме. Девочки подружились очень быстро. Они познакомились только в середине весеннего семестра, когда Джессика пришла в школу, и быстро стали закадычными подружками – делились секретами, вместе хихикали в своем замкнутом мирке, куда доступ взрослым был закрыт. Что касается Шейлы, мамы Эммы, то в ее дружелюбии Пол уверен не был. Она держалась с ним сухо и холодно, как будто собиралась с духом, чтобы в следующий раз, когда он обратится к ней с просьбой, сказать «нет».

Он ехал обратно по пустой дороге, умиротворенный первыми признаками весны. Живые изгороди из боярышника уже одевались в листву. Листочки проклюнулись всего два дня назад, а сегодня уже превратились в плотный зеленый покров, за которым не видно веток. На ферме этот сорт боярышника называли однопестичным, и было очень приятно срывать молодые побеги и жевать их. Нужно было поймать их в правильный момент, вспоминал Пол, когда они еще зеленые и мягкие, потому что потом они становились горькими. Поддавшись порыву, он остановил машину, вылез и нарвал молодых побегов с кустов. Их острый зеленый привкус вернул детство, продуваемые ветром поля, овец, пасущихся на давно не паханном поле, море, которое подгрызало сушу и каждый год откусывало несколько футов от отцовской земли.