Дама наизнанку - Василий Горлов

Проходя мимо ворот, капитан заметил рабочих, которые ставили леса около стоявшего напротив дома. Что-то в фигуре руководившего ими прораба или бригадира, показалось ему знакомым. Приглядевшись повнимательнее, он узнал Петра Смолякова, сидевшего на Петровке в том же коридоре, что и он с остальными ребятами. На душе сразу стало легче: полковник Козлов выполнил свое обещание о подстраховке.

Через несколько минут стало ясно, что она ему очень не помешает, если успеет помочь.

СРЕДА, 8-30 — 10–10. ОВЕЧКИНА

На правом берегу реки Яузы царь Петр Алексеевич, радея о будущем российском флоте, построил в свое время парусную фабрику, а рядом с ней поселил работников, образовавших Матросскую слободку. Было это, разумеется, еще в московский период его правления. Фабричка просуществовала до 1771 года, а потом производство было переведено в Новгород, что было логично: сей град через Волхов, Ладогу и Неву имел прямой выход к морю. Аккурат в год казни Емельки Пугачева в опустевших фабричных корпусах был устроен Екатерининский, или Матросский богаделенный дом для призора ветеранов "матрозов". Позднее в этом районе на карте Москвы появилась улица со странным для непосвященных названием "Матросская Тишина". Как раз туда и держала свой путь майор Овечкина, чтобы встретиться с серьезным человеком по имени Стас из Владика.

Настроение у Лидии Сергеевны было никудышным: такое всегда бывает у людей с высокой самооценкой в те нечастые моменты, когда они испытывают острое недовольство собой. Причин для этого недовольства было две. Первая заключалась в том, что накануне она не смогла пересилить свое чистоплюйство, и не пригласила Баранова навестить старую холостяцкую квартирку, которую покинула, выйдя замуж. Вторая причина крылась в Лидиной инертности: они давно жили с мужем как интеллигентные соседи по коммунальной квартире, что устраивало обоих. Но изредка Овечкина начинала на себя злиться, понимая, что этот брак длится только потому, что она не хочет погружаться в проблемы, связанные с разводом. Нет, она не умеет считать до трех. Причин, на самом деле, было три, и эта третья, все чаще и чаще напоминавшая о себе — самая важная: зачем ей вообще было нужно расставаться с независимостью и "выбраковываться" из числа свободных людей? Ответ был очень обидным: элементарная бабская дурь!

Припарковавшись около СИЗО, Лида уже привычно прошла все необходимые процедуры и, войдя в знакомую комнату для встреч с подследственными, спокойно ждала, когда к ней приведут рецидивиста и авторитета Филимонова Станислава Леонидовича.

Стас из Владика оказался довольно рослым мужчиной лет сорока-сорока пяти. Массивную голову авторитета украшали высокие залысины, отогнавшие светлые, слегка вьющиеся волосы к самому темени. Из-за этого средних размеров лоб казался неестественно огромным, довлеющим над малоприметным лицом, которое украшали спокойные серые глаза, взгляд которых был очень тяжел. Чувствовалось, что это — весьма опасный человек с врожденными задатками лидера.

— Проходите, гражданин Филимонов, садитесь. Я — майор Овечкина Лидия Сергеевна. По решению руководства, дело об убийстве директора автосервиса…

— … К которому я не имею никакого отношения!

— … Передано мне. Сегодня я хочу с вами познакомиться и сделать кое-какое предложение.

— Звучит заманчиво, Лидия Сергеевна! Беда только в том, что я никогда и ни при каких условиях на сотрудничество со следствием не иду. А познакомиться, да поговорить — за милую душу!

— Вы ведь профессионал, Станислав Леонидович?

— Я, дражайшая Лидия Сергеевна, профессиональный сиделец за чужие грехи!

— Ой, ли? Делаете ошибку, гражданин, Филимонов. Я Вам уже представилась. С Вашим ли опытом не понимать, что майор несколько иначе, чем лейтенант, смотрит на таких фруктов, как Вы? Хотите, пройдемся по Вашим прежним судимостям?

— Нет, гражданин майор, не хочу: это испортит интимную атмосферу нашей беседы.

— Постоянное место Вашего проживания, если не ошибаюсь, город Владивосток?

— Знаете ли, лет двадцать пять назад была популярна такая песня: "Мой адрес не дом, и не улица, мой адрес — Советский союз!".

— Но зарегистрированы Вы где?

— Само собой, во Владике!

— А что Вы делаете в Москве?

— Приехал посетить зоопарк. Зверушек, знаете ли, люблю!

— И сколько вас приехало, любителей братьев наших меньших?

— Не сочтите за дерзость, Лидия Сергеевна, но все ли у Вас в порядке со зрением? Бывает, в некоторых случаях двоится, а то и троится… Один я приехал. Так меня за это и забрали? А что, в зоопарк следует ходить только парами?

— Мне нравится ваша ирония. Сейчас вы скажете, что браунинг Вам подбросили, а багажник своего авто Вы забыли запереть и…

— Нет, дражайшая Лидия Сергеевна, такую чушь я не скажу: коллеги потом на зоне засмеют. Я вынужден рассказать правду.

— Ну-ка?

— В тот день я собрался поехать по делам, вышел из дома и не нашел свою "японочку" на месте. Угнали, значит. Стал я размышлять, что же делать? По 02 звонить — себе дороже: человек я в Ваших кругах известный, и, хотя перед законом давно чист, зачем мне лишние вопросы? Но машину жалко, да и перед московскими ворами лохом выглядеть не хочется. Стал я разным своим знакомцам звонить и спрашивать, не видели ли они мою машинку. Пока звонил, время прошло. Я, значит, в окошко выглянул — проверить, не пошел ли дождик, смотрю, прилетела моя "ласточка" обратно, видать, по хозяину соскучилась. Ну, думаю, совестливые люди: попользовались, и вернули. Вышел я, сел и поехал: очень торопился, на свидание к девушке опаздывал. Потому автомобиль и не успел тщательно осмотреть.

— Все же уточните, куда Вы собирались ехать: по делам, или к девушке на свидание?

— На деловое свидание к девушке.

— Вам самому нравится эта сказочка?

— Мне очень нравится эта быль. Она также очень нравится моему адвокату, и он удивлялся — как раз вчера — почему я обо всем этом не рассказал раньше. У меня и свидетели есть.

Овечкина не могла не оценить тактики, выбранной адвокатом Филимонова. Наверняка, он подготовил уже и парочку хороших свидетелей. Поверить в эту версию невозможно, но и опровергнуть очень трудно. Понимая бесперспективность дальнейшей беседы, Лида, тем не менее, перешла к ее финальной части.

— Когда я принимала это дело, руководство поручило мне оценить правомерность заключения Вас под стражу.

— И?

— И я могла бы найти аргументы для изменения меры пресечения, — при этом майор сделала привычный уже жест с помощью указательного и большого пальцев.

— Нет, — весело рассмеялся Стас из Владика, — адвокат, узнав, наконец, правду о стволе и следах крови, обещал меня в три дня отсюда освободить за свой гонорар. Но на будущее — тьфу-тьфу! — я Вас запомню!

— А Вы не боитесь, что в следующий раз в Вашем авто найдут, скажем, героин? И не одну — две дозы, а коммерческую, скажем так, партию, "в особо крупном размере", чтобы, учитывая ваше богатое прошлое, упрятать Вас лет на двадцать!