Свинья в апельсинах - Дарья Калинина

— Согласна, — ответила Юля. — Мне эта мысль тоже приходила в голову.

Кэт внимательно посмотрела на Юлю.

— Извините меня за то, что я наговорила вам — грустно сказала она наконец. — Вполне возможно, что Антон и влюбился в вас. Вы очень хорошенькая.

— Вы тоже красавица, — в тон ей ответила Юля. — Но Антон все равно предпочел покинуть нас обеих. Господи, хоть бы какую-то весточку от него получить.

И обе несчастные покинутые подруги Антона зарыдали, обняв друг друга. Порыдав, они почувствовали, что не испытывают друг к другу никакой неприязни, а скорее нечто похожее на сочувствие.

— Кэт, хочешь, мы будем с тобой дружить? — неожиданно для самой себя предложила сквозь слезы Юля.

— С радостью! — ответила Кэт и зарыдала еще сильней.

Наконец, к облегчению Мариши, которая не знала, как утешить двух женщин, слезы у них начали иссякать сами собой.

— Кстати, я видела, как какой-то мальчишка отдал консьержке письмо, и слышала, как он просил его передать Антону, — сказала Кэт, немного успокоившись.

— В самом деле?! — воскликнула Юля, моментально перестав рыдать. — Письмо? Оно может указать нам направление, в котором искать Антона.

И она устремилась к дому. Следом за ней помчалась Кэт, а последней, едва поспевая за ними, бежала Мариша, пыхтя на бегу:

— Вот что значит любовь! Ишь, как помчались!

Добежав до консьержки, Юля едва могла перевести дыхание. Но та все поняла без слов и протянула Юле конверт.

— Это вам, — сказала она. — Принесли буквально минут десять назад. Верней, вашему мужу, но так как его нет, а в письме может быть что-то важное, то.., то возьмите.

Юля быстро распечатала конверт, вытащила из него лист бумаги, и ей сразу же стало понятно, что в письме нет ничего об Антоне. И найти его оно никак не поможет.

— Что там? — с интересом спросили Кэт и Мариша.

— Антон выиграл машину в какую-то лотерею, — тусклым голосом сказала Юля. — О чем устроители этой лотереи с радостью ему и сообщают.

— Машину? — заинтересовалась Мариша. — Какую? Стиральную?

— Обычную, — без всякого энтузиазма ответила Юля. — «БМВ» последней модели. Кстати, там говорится: если Антон сам не может получить свой приз, то машину может забрать кто-то, кому он выпишет доверенность.

— А про Антона там совсем ничего нет? — разочарованно протянула Кэт.

Юлька молча покачала головой.

— Тогда я пойду, — вздохнула Кэт. — Приятно было познакомиться. Юлия, у меня к вам просьба…

— Да, да, — откликнулась Юля, интуитивно догадавшись, о чем ее хочет попросить Кэт. — Если я что-то узнаю про Антона, обязательно сообщу вам. Телефон у меня есть. И вы в свою очередь, если вам что-нибудь станет известно о нем, звоните. Хотя бы просто скажите, что он жив. Мне этого будет достаточно.

И Юля, рыдая, отправилась к себе домой. А Кэт, тоже вся в слезах, — к себе. Обеим женщинам было не до письма, и оно осталось у Мариши, которая не стала лить слезы об Антоне, а о чем-то сосредоточенно думала весь вечер. И часть ночи она провела в трудах. Юля уже давно спала, а Мариша все не могла успокоиться, сидя за письменным столом Антона, вся обложенная какими-то бумагами, и сосредоточенно выводя какие-то строчки на чистых листах. Время от времени она морщилась, комкала исписанный листок и кидала его в корзину для мусора. Стрелки часов неуклонно бежали вперед, а все новые листы по-прежнему отправлялись в корзину для мусора.

Наконец Мариша плюнула на это занятие, вытащила большой чистый лист бумаги и принялась выводить на нем уже не строчки, а какие-то каракули. Тут у нее дело пошло успешней. Морщинка между бровей таяла, и с каждой новой каракулькой Мариша становилась все более и более веселой. Под конец, когда лист бумаги был разрисован больше чем наполовину, Мариша облегченно вздохнула, поцеловала последнюю каракулю, погасила свет и тоже пошла спать.