Демоны милосердия - Кирилл Казанцев

Денис промолчал. По всему выходило, что эта история из тех, которую полжизни вспоминаешь потом недобрым словом. Вроде сам ни при чем, только рядом постоял, а обляпался с головы до ног. Можно уйти, конечно, силой его тут никто не держит, это верно. Но тот мальчишка в промзоне — он сам счел его мертвым и ошибся. Соловьева обвинила Анжелу в похищении, и что же получается: она сначала выбросила мальчишку на пустыре, а потом увезла, благо, там полицейский следы от покрышек нашел? И куда увезла, зачем? Чтобы потом опередить соловьевских бандитов и привезти его сюда, в безопасное, как ей кажется, место, где убили их сторожевого пса? И есть еще кое-что.

— Убогий? — переспросил Денис. — Ты сказала, убогий?

— У сына Соловьевой эпилепсия или что-то вроде того… — подняла голову Анжела.

— Припадочный он, — встрял Чернов, — чуть что, падает и башкой обо все подряд бьется. Вроде как даже инвалид, но я не уточнял. Наташка все по святым местам его таскала, попам прорву «бабла» ввалила, но впустую, так и остался выродок идиотом.

Он не скрывал злорадство и насмешку, Анжела чуть отстранилась и глядела в одну точку перед собой. Дождь стих, тучи посветлели и неторопливо расходились.

— Как помочь? — покачал головой Денис. — Что я могу сделать? Я его две минуты видел, и все…

— Опознать, — вскинулась Анжела, мотнула волосами и подалась вперед.

— Опознать, — негромко повторил Чернов, — подтвердить, что ты видел труп…

— Он жив был, — сказал Денис, — я сначала ошибся.

— Подтвердить, что видел пацана на пустыре, назовешь дату, время и все. Расскажешь, как было, под протокол, и свободен. А мы отблагодарим, не сомневайся. — Чернов навалился на стол и не сводил с Дениса взгляда.

— Когда опознать? — не выдержал тот. — Я ждать не могу, мне ехать надо!

— И мы не можем, и у нас времени нет. Дня два или три, не больше. Ночь, как говорится, простоять да день продержаться!

Чернов рассмеялся, а Анжела толкнула его в бок и, сказав:

— Мне гречневую лапшу с креветками закажи и суши, — вышла из кухни и убежала наверх.

Он принялся копаться в телефоне, изредка поглядывая на Дениса.

— Вот так и живем, жрем всякую фигню, чтоб лишний раз соловьевским на глаза не показываться.

— А если я откажусь?

Из телефона послышался бодрый девичий голос. Чернов обстоятельно продиктовал заказ, уточнил, достаточно ли в пицце мяса и можно ли добавить еще колбасы, не забыл про лапшу и суши, назвал адрес. Положил мобильник на стол и посмотрел на Дениса:

— Тогда вали отсюда и выкручивайся сам. Ты попал, просто оказался не в том месте не в то время, вот и все. Но ситуацию можно исправить. Тебе решать.

Он принялся наводить порядок: вытер стол, поставил стулья рядком, вымыл чашки из-под кофе и повесил их над мойкой. Потом принялся изучать содержимое полупустого холодильника, говоря при этом:

— Жрать хочу. Когда все закончится, кабана зажарю, вот честное слово. Прямо из холла дверь, за ней коридор, там две комнаты для гостей, выбирай любую. Я три пиццы заказал, в холодильнике все оставлю, только лапшу не трогай. Три дня, я сам больше не выдержу.

— Мне позвонить надо, — сказал Денис, — дай телефон, пожалуйста.

— Девушке своей, Свете? — подмигнул Чернов. — Я ей сам попозже позвоню и скажу, что у тебя все в порядке. Ты же в командировке, верно? А я, типа, твой коллега буду… О, еда моя едет! — потянулся он к звонящему мобильнику.

Денис вышел в холл и отправился искать свое новое пристанище. Вернее, толкнул первую же дверь в означенном коридоре и будто в отеле оказался, звезды этак на четыре. Комната на двоих, с большой кроватью, шкафами, ковриками на полу, плотными шторами на окнах и с ванной, действительно была, как и говорила Анжела, удобнее, чем в «Полатях». И потолки выше, и чище, и пахнет приятнее, тем же кофе с корицей и чем-то цветочным. Окно выходило на пустой вольер, забор за ним и большую клумбу, правда, малость заросшую сорняком. Хозяевам сейчас не до прополки, а чужих из дома выставили, вот и зарастают розы крапивой и одуванчиком.

Денис запахнул шторы, улегся в кровать и уставился в потолок. Мысли лихорадочно бились в голове. Ну не стыковались, хоть убейте, умирающий мальчишка на пустыре, Анжела и ее любовник, или кем там ей Чернов приходится. Он мысленно крутил факты так и этак, а получалось одно: кто-то из них сначала выкинул ребенка на пустыре, потом опомнился и куда-то увез мальчишку, а потом через «добрых людей» в УВД узнал о том, что их видели. И, вместо того чтобы прибить свидетеля, тащит его в свой дом, при этом, правда, не забывая шантажировать и выкручивать руки. А вот избавиться от свидетеля пыталась как раз эта самая Соловьева, отправив в «Полати» своих «быков». «Она сама, что ли, своего сына похитила?» — пришел к совсем уж дикому выводу Денис и с этим заснул: мозг сдался, не в силах решить предложенный ребус.

А утро началось с грохота в дверь и серого света, что просачивался сквозь шторы.

— Разговор есть! — вместо «доброго утра» крикнул Чернов, грохнул в створку еще раз и отстал.

Пришлось приводить себя в порядок и тащиться в кухню, полутемную, похожую на склеп в этот ранний час: так холодно и сыро тут было. Анжела в ярко-синей жилетке поверх вчерашних джинсов и футболки стояла у окна, Чернов лопал разогретую пиццу.

— Угощайся, — показал он на коробку. Денис отказался, налил себе горячий чай, потянулся к сахарнице. Кусочки под крышкой оказались приятного кофейного цвета со странными вкраплениями, и он не сразу сообразил, что это значит.

— С корицей, — предупредила Анжела. Перед ней стоял бокал воды с долькой лимона, и попахивало еще чем-то знакомым. Имбирь, вспомнил Денис: Светка тоже периодически употребляла эту гадость под предлогом жуткой пользы для здоровья.

— Сплошной ЗОЖ, — лопая уже второй кусок, проговорил Чернов. — Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. Рассказывай все, что вчера видел, в подробностях.

Он внимательно слушал Дениса, ни разу не перебил, как и Анжела. Та понемногу пила свой коктейль и поглядывала в мутное от тумана окно. Денис договорил, бросил в почти остывший чай кусок сахара с корицей и принялся размешивать. Пахло очень приятно и успокаивающе, от запаха клонило в сон.

— Он точно живой был? — уточнил Чернов.

— Я покойника от живого отличить могу, — отозвался Денис.

— Ты врач, что ли? Патологоанатом?

— Нет, я по другой части, правда, без практики.

— А я четыре года в полях. — Чернов покрутил в пальцах ложку и принялся бесшумно размешивать кофе. — И тоже отличить могу, прикинь. Ладно, сейчас не об этом. Время помнишь?

— Звонок был, — сказал Денис, — там все фиксируется.

— Что это нам дает? — скептически усмехнулась Анжела.

— Как факт — ничего, но в комплексе… Сейчас узнаем.