И возьми мою боль - Чингиз Абдуллаев

— Ты все придумал? — спросил Адалят.

— Я, — кивнул Стольников.

— Умный ты человек, — подвел итог его гость, — толькоИсмаила от пули не уберег. И дочь его спасти не сумел.

— Насчет дочери мы еще посмотрим, — упрямо сказалСтольников, — я думаю, ее можно найти. У девочки ни денег, ни паспорта. Онаобязательно объявится. Ее и милиция ищет.

— Посмотрим, — поднялся со стула Адалят. — Я с адвокатомпоговорил. Он говорит, Джафара могут отпустить. Завтра займется этим делом.Если его отпустят, ты сам его допроси. Узнай все подробности нападения. Он,говорят, был на даче с самого начала.

— Обязательно узнаю.

— У тебя есть какие-нибудь подозрения? Кто это мог быть?

— Только два или три человека, — твердо сказал Стольников. —Не так-то легко нанять пятнадцать человек, снабдить их оружием и устроить такоенападение. Здесь нужны очень большие деньги. А куда потом они дели оружие? Ядумаю, вы сами можете вычислить, кому именно было выгодно это дикое нападение.

— Мы все выясним, — свирепо пообещал Адалят, — но есликто-нибудь из наших замешан в этом нападении!.. Клянусь аллахом, я лично отрежумерзавцу голову.

— Не пугай, — поморщился Стольников, которому уже надоелэтот разговор.

— Если бы я был виноват, вы бы уже лежали мертвыми у меня вквартире. Все трое.

Телохранители переглянулись. Адалят недобро усмехнулся.

— Смелый ты человек, Слава, — сказал он то ли одобрительно,то ли предупреждая, — очень смелый. Ты напрасно из милиции ушел. Как раз тамтвое место было.

— Это мое дело, — угрюмо заметил Стольников.

— Завтра будешь на сборе? — спросил Адалят, направляясь кдвери.

— Обязательно. Мы уже всех оповестили. Все приедут. Все, ктоможет нам помочь, — пообещал Стольников.

— Я к брату поеду, к Исмаилу. Как думаешь, меня к немупустят?

— Поздно уже, — посмотрел на часы Стольников. — Вы ему непоможете, только потревожите зря. Давайте лучше думать как девочку вытаскивать,как ее найти.

— Ты точно знаешь, что она в руки нападавших не попала?Может, она у них?

— Нет. Я говорил с офицерами милиции, которые там были Онауспела сбежать. Если бы ее захватили, нам бы давно выдвинули условия. Прошлиуже целые сутки после нападения.

— Ах, как жаль, — скрипнул зубами Адалят, — меня не было надаче. Я бы им показал.

— Их было пятнадцать человек, — покачал головой Стольников,— с гранатометами и автоматами. Они напали внезапно Что могли в такой ситуациисделать наши ребята? Лучше давайте Джафара поскорее вытащим из тюрьмы, и он намрасскажет вес подробности.

— Завтра вытащим, — на прощание пообещал Адалят. — А насчетИрады сделаем так. Я сейчас позвоню в Стамбул, попрошу, чтобы по факсу еефотографии выслали. И раздам всем нашим людям. Пусть начинают искать. Прямосегодня. Куда она могла пойти в Москве, как думаешь?

— Это я у вашей семьи спрашивать должен, — зло ответилСтольников, — вам лучше знать, куда она могла пойти. У нее ведь здесь нидрузей, ни знакомых.

Да и деньги она, наверно, не успела взять, когда с дачисбежала. Вот и думайте, где она теперь может быть. Хорошо, если на неекакие-нибудь сутенеры не выйдут.

Адалят резко развернулся и с диким криком прижал Стольниковалоктем к стене, наваливаясь всем телом. Оба телохранителя сразу достали оружие.

— Думай, что говоришь, — прошептал Адалят, — если такоеслучится, я пол-Москвы уничтожу. Голову обрею, есть, пить не буду, пока неотомщу. Если кто-нибудь нашу девушку тронет, хотя бы пальцем, я всех родныхэтого человека уничтожу, весь его род. Ты думаешь, это шутки. В семьеМахмудбековых шлюх никогда не было. Ты думай, что говоришь.

— Отпусти, — убрал его руки Стольников, — я тебяпредупреждаю, а ты кипятишься, — иногда он переходил с Адалятом на «ты». — Чемздесь стоять и мне угрожать, лучше мозгами пошевели, подумай, куда она могладеться. Я ведь серьезно говорю, девушка в Москве может пропасть запросто. Еслиу нее нет денег, где она ночевала вчера, где будет спать сегодня, что ела,почему не звонила? Все не так просто, Адалят, а ты из себя оскорбленногородственника разыгрываешь.

Слушая его, Адалят мрачнел все больше. Наконец он убрал рукуи, закрыв глаза, прошептал:

— Жить не буду, всех родных сюда вызову, но девочку найду.Хотя бы тело ее, но найду. И клянусь Кораном, я не успокоюсь, пока не отомщу.Аллахом клянусь, могилами предков, жизнью своих близких. Пока не узнаю, кто надачу напал и не отомщу, я из Москвы не уеду.

Стольников знал, какая это страшная клятва у кавказцев. Еслимужчина начинал говорить так патетически, то это означало одно — он готовумереть. Он готов умереть, но сдержать данное при свидетелях слово. И теперьмладшего брата Исмаила Махмудбекова могла остановить только смерть. Он сделалсвой выбор и дал страшную клятву. Стольников мрачно наклонил голову.

— Давай не будем ждать до завтра, — предложил он. — Скольколюдей ты можешь собрать прямо сейчас?

Адалят повернулся и что-то тихо спросил у одного изтелохранителей.

Потом, услышав такой же тихий ответ, сказал:

— Прямо сейчас — человек двадцать-тридцать. А завтра хотьсто, хоть двести.

— Завтра будет завтра, — возразил Стольников, — у меня тожеесть несколько ребят. Давай я лучше поеду с вами, и ты Дашь мне ее фотографии.

Начнем поиски прямо сейчас, лучше нам не терять времени.

Его гость двинулся к лифту. Стольников достал свой пистолети вышел следом. Уже в автомобиле Адалят осторожно дотронулся до его руки.

— Ты на меня не обижайся, — попросил он. — Думаешь, легкоуслышать такое про свою семью?

Стольников понял, что это своеобразная форма извинения, имолча кивнул.