Любимые забавы папы Карло - Дарья Донцова

– Срок годности не истек. Вы его самивыбирали, нет никакого основания для обмена товара.

– На название гляньте!

– Крем для бритья Хорьков, –протянула кассирша.

– А я хочу брить лицо, – быстросказала я.

Кассирша с огромным удивлением уставилась наменя.

– Да ну? – выпалила она. – Увас, че, борода растет?

С трудом подавив желание треснуть дурочкупроволочной корзиной по носу, я процедила:

– Нет. Крем предназначается мужу. Но унего нет хорька, если имеется в виду домашнее животное. А если хорек – этоподмышки, то тоже не надо.

Девушка прыснула:

– А может, Хорек – это не то и не другое!

– Что же тогда?!

– Ну… хи-хи… сами понимаете!

Вот тут я обозлилась до крайности, да у этойидиотки в голове одни скабрезные мысли.

– Позовите администратора!

– Алла Николаевна, – завопиладевушка, – подьте сюда!

– Люда, – укоризненно воскликнуладама лет сорока, выныривая из-за стеллажей, – сколько раз тебе говорила,слова «подьте» в русском языке нет.

– Все меня учат и учат, – надулагубки Люда, – прям за самую глупую дуру тут держат! Лучше гляньте, чем мыторгуем!

– Крем для бритья Хорьков! –изумилась Алла Николаевна. – Это кто ж такие?

Люда захихикала, я открыла было рот, но тутАлла Николаевна метнулась к стойке, составленной из проволочных корзинок, надзалом полетел ее смех.

– Покупательница, идите сюда.

Я подошла к администратору.

– Вот, – веселилась АллаНиколаевна, – смотрите: «Крем для бритья. Харьков». Это просто опечатка,на одной партии в название города вкралась ошибка, и получилось Хорьков.

Я стала рыться в корзинке. Действительно, наодних тюбиках стоит: Харьков, на других – Хорьков.

– Надо же! – восторгалась АллаНиколаевна. – Какая вы внимательная. Целый месяц торгуем, и никто ничегоне заметил.

Я выхватила упаковку с правильной надписью иушла домой. Никто не предлагал брить грызунов, и хорек не имеет отношения кподмышкам. Не следует делать сложных выводов, как правило, необычная ситуацияимеет более простое объяснение, чем это нам представляется.

Ванду я нашла сразу, едва спустилась подземлю. Она восседала в кассах за одним из стеклянных окошек. Я наклонилась ктарелочке, на которую следовало класть деньги.

– Здрасти.

– На сколько поездок?! – мрачногаркнула Малина, не поднимая глаз.

– На четыреста долларов.

Ванда сфокусировала на мне взгляд.

– А, пришла. Иди в дверь с табличкой«Вход запрещен».

Я повернула голову, увидела надпись, толкнуластворку и оказалась в крохотном предбанничке, выкрашенном темно-голубойкраской.

– Здесь я, – крикнула Ванда, –на кухне! Влево поверни.

Я послушно выполнила приказ и очутилась вкомнатенке размером с пачку сигарет. У одной стены стоял стол сэлектрочайником, возле другой – две табуретки.

– Садись, – велела Ванда, –деньги принесла?

– Да.

– Покажи!

– Вот.

– Давай! – жадно воскликнулакассирша.

– Э, нет, – помотала яголовой, – сначала стулья, а уж потом ассигнации.

– Стулья? – вытаращила круглые глазаВанда.

Я вздохнула, тетка, похоже, не читает книг,она никогда не слышала про писателей Ильфа и Петрова.

– Рассказывай, что знаешь, а потомполучишь «гонорар».

– Нашла дуру, – подбочениласьВанда, – ща все выложу, а ты уйдешь, и ау!

– Я честный человек!

– Я тоже. Давай бабки! Иначе рта нераскрою, и ты ничего не узнаешь. Тебе ж правда нужна!

– А тебе деньги!

Разговор зашел в тупик.

– Ладно, – пошла на компромиссВанда, – сто доллорешников вперед! А остальное в конце, по рукам?

Я кивнула и положила около чайника купюру.Кассирша мигом схватила ее, сунула в потертый кошелек, удовлетворенно вздохнулаи завела рассказ:

– Эдька у меня третий муж. Первые двапомерли, допились до смерти. Во, представь, невезуха! Ну где только другие бабынормальных находят. Вон в соседнем окне Раиска сидит, сама страшная, ногиколесом, ни груди, ни жопы, готовить не умеет, грязнуля, а муж ей попалсязолотой. Не пьет, не курит, каждую копеечку в дом тащит! У них и дача, имашина, и мебель! А у меня?

Я спокойно слушала Ванду. Каждый народ достоинсвоего вождя, а каждая жена – своего мужа. Если на вашем пути с тупымпостоянством попадаются пьяницы, то, может, дело не в мужчинах, а в вас самой?Значит, вы приманиваете именно таких, нормальные мужики на вас смотреть нехотят. Вопрос: почему? Ну это не ко мне. Лучше всего спросить это у самой себя!

– И первый от «белочки» убрался, и второй, –бубнила Ванда, – осталась я одна-одинешенька, тосковала горько, совсем ужподумала, что жизнь кончена, но тут к нам на работу Эдька нанялся.

Ванда очень обрадовалась, узнав, что новыймеханик, призванный следить за турникетами, пропускающими пассажиров настанцию, холост. Конечно, Эдуард не был красавцем, скорей наоборот, носвободные мужчины в наше время редкость, выбирать не из кого, следует хвататьто, что проплывает мимо. Да еще коллега Ванды, тоже вдова, Наташка Ломакина,стала вовсю кокетничать с Малиной. Ванда испугалась конкуренции и живо прибралаЭдика к рукам.