Черная перепелка - Анна Дубчак

«Я не изображала удивление, я на самом деле была удивлена, просто выбита из колеи. Еще недавно я, поднимаясь на крыльцо дома Марты, была уверена, что мы там надолго не останемся, что девчонки мои, обнаружив трупы в спальне, поднимут вой и будут растерянно смотреть на меня в ожидании какого-то правильного решения, а что теперь? Теперь впору было успокаивать меня и предлагать какие-то варианты поведения.

Но больше всего меня потряс рассказ Сони.

Получается, я ее совсем и не знала, даже и предположить не могла, что она окажется настолько сильным человеком, которая взвалит на себя такую ответственность за всех нас! Что окажется сильной, решительной и даже хладнокровной.

Другая бы на ее месте, наткнувшись на два трупа, непременно вызвала бы полицию, причем не столько потому, что такая законопослушная, нет, а просто испугавшись, растерявшись.

Соня же наша, подсознательно считая, что у нее рыльце в пушку, испугалась прежде всего за себя, решила, что это ее обвинят в убийствах!

Но почему? Несла нам какой-то бред про встречу с Максом у себя в парикмахерской, приплела туда свою приятельницу, которая почему-то должна была непременно дать против нее показания, мол, да, у Сони с Тропининым роман был…

Вот как бывает, когда влюбляешься в мужчину и так много фантазируешь на тему возможных отношений, что и сама уже начинаешь в них верить.

Или же Соня чего-то не договаривает и у нее действительно с Максом что-то было?

После звонка Тропининой мы, оглушенные известием о том, что „наши“ трупы каким-то невероятным способом оказались в районе Нефтебазы, сели за стол и выпили — помянули Макса. Выпили и за упокой души той, что обошла всех нас, за что и поплатилась.

Надо признаться, что я повела себя тогда неестественно для человека, не посвященного в истинную историю. Если бы я сама не видела трупы в спальне, то восприняла бы рассказ Сони с очень большим недоверием, вплоть до того, что заподозрила бы ее в душевной болезни. Но так сыграть недоверие у меня на тот момент не было никаких сил, я и сама находилась на грани нервного срыва.

Кстати говоря, и Наташа тоже ей поверила, хоть и с трудом, история-то невероятная!

— Скажи, Соня, эта девушка, ну, та, что была с Максом, она тебе никого не напомнила? Ты нигде не могла ее раньше видеть? Предполагаю, что она была красивая все-таки, раз Макс ее выбрал…

— Да, она была очень красивая… при жизни. Как вам сказать… Золотистые длинные волосы, темные глаза… Высокая, стройная… Ну, как вы не понимаете, я не могла ее рассматривать так, как если бы она была живая. Смерть искажает черты лица… Кого она мне напомнила? Видела я одну особу, очень похожую на нее, но она как бы не из нашей оперы, я имею в виду, не из Маркса.

— Где видела? — спросила Наташа.

— Помните, летом к нам привозили одного бизнесмена, фамилия у него еще такая красивая — Закатов. С желчным пузырем, набитым камнями, привезли, Макс сделал ему холецистэктомию.

— Постой! — Наташа даже привстала и замахала руками, спеша перебить Соню, чтобы первой озвучить свою догадку. — Это его жена, совсем молоденькая, ее звали Мила. Тамара, ну ты-то должна ее помнить!

— Мила? Ну, конечно… Она так переживала, сидела в коридоре перед реанимацией, все просила, чтобы ее пустили к мужу. Так это была она?

— Точно сказать не могу, но когда я увидела эту девушку, там, в спальне, то она сразу напомнила мне эту… Закатову. Но они же сразу потом уехали…

— Не знаю, ничего не могу сказать.

— Пока ее муженек приходил в себя в реанимации, она запросто могла поближе познакомиться с Максом, — начала фантазировать, развивая тему, Наташа. — Поговорили, потом прошлись по городу, спустились к Волге, наверняка он повел ее в свое любимое кафе на пляже, посидели, выпили, поели жареных карпов, ну, а потом он мог предложить ей прогуляться в лес, на дикий пляж, я не знаю… Ну и что такого, что она потом уехала? Понравились друг другу, полюбились, созвонились, договорились о встрече, она приехала сюда или он поехал в город. Это вообще не проблема, где и как встретиться.

— Но если это так, — сказала я, — то у меня лично уже есть несколько версий того, кто бы мог их убить.

— Тропинина или Закатов, — перебила меня Наташа. — Хотя с Тропининой я погорячилась, у нее кишка тонка, чтобы убивать… А вот Закатов — у него было много возможностей выследить любовников и наказать их. Как вы думаете, мы должны сообщить Дождеву о наших предположениях? Или хотя бы назвать предполагаемое имя убитой девушки?

— Знаете, что я вам скажу, мои дорогие? — Я старалась говорить спокойно, хотя все во мне кипело, я злилась на то, что теперь и моя судьба, возможно, находилась в руках моих не самых умных подруг. — Давайте договоримся, что не станем действовать, не договорившись друг с другом, не посоветовавшись. И не надо спешить! Уж в этом деле точно нужно все хорошенько взвесить, чтобы не проговориться о том, что было здесь, в этом доме, не накликать беду на себя. Подумайте хорошенько, что изменится в вашей жизни, если вы явитесь к Дождеву и выскажете свое предположение, кем была эта девушка? Во-первых, он спросит, а откуда вы, собственно говоря, вообще знаете о существовании второго трупа и, главное, как он выглядит, на кого похож?

— Точно! — воскликнула Соня, а Наташа просто прикрыла рот рукой, понимая, насколько я права. — Даже если уже завтра весь город будет знать, что трупов было два, на самом деле, откуда нам знать, как выглядел труп девушки?

— Вот поэтому нам надо сидеть тихо, как мышки, понятно? Дождев не дурак, он сделает все возможное, чтобы установить личность жертвы. И первое, что он предпримет, это покажет фотографию девушки бывшей жене Макса. А Тропинина сразу же узнает в ней жену Закатова. Вот и все!

— Я бы на месте Дождева сразу арестовала Тропинину. Она такая, она могла проследить за мужем, выяснить, где они встречались… — сказала Наташа.

— Но как, как, черт возьми, они оказались в этом доме? — недоумевала Соня. — Мне же нужно подготовиться к допросу. Если в полиции все-таки каким-то образом узнают, что эта сладкая парочка встречалась здесь, то меня точно будут допрашивать, потому что я следила за домом и ключи были только у меня.