Поцелуй меня крепче - Надежда Черкасова

– Бабушка, ну почему все так плохо? – пожаловалась она старушке. – Хочется на край света убежать от такой своей жизни.

– Гляньте на нее, что удумала-то! – рассердилась старушка. – Опять бежать собралась? Так вот знай: убегать от судьбы бесполезно, от нее не убежишь. Судьба – это твоя сущность, твой характер. И если ты свой непутевый характер не начнешь менять – из ловушки тебе не выбраться.

– Вот спасибо тебе! Вот успокоила! Оказывается, я – мышь, попавшая в мышеловку. А может, ты мне еще поведаешь, кто меня заманил в эту самую ловушку?

– Будет тебе ребячиться-то! Ты и сама прекрасно знаешь: сама себя постоянно в угол загоняешь, а потом виновных ищешь. Ну чего тебе все неймется-то, а? Такой человек хороший тебе в жизни повстречался, а ты нос от него воротишь: то тебе не эдак, это тебе не так. Ох и накажет тебя за это жизнь!

– Так ты считаешь, что она меня мало наказала?! – Мила закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Старушка подошла к ней и принялась гладить по голове.

– Ты прости меня, глупую старуху. Это я от страха за тебя наговорила лишнего. Ты у меня умница. Ты у меня красавица. И ты непременно будешь счастлива. Да ты уже сейчас счастлива, но еще не осознаешь этого. Ты счастлива уже потому, что живешь на этом прекрасном белом свете и можешь любить. А это самое главное. Не надо так плакать. Не надо так переживать, – ласково говорила она. – Все обойдется, все наладится. Руки-ноги целы, голова на плечах, хоть и пустая. Но и это можно поправить. Вот отведу тебя к Святому озеру, смоет оно с тебя всякую хворь, боль, обиду на жизнь, и тебе сразу полегчает. Снова и жить захочется, и любить. Завтра же по утречку и отправимся.

– Делай что хочешь, – произнесла слабым голосом Мила. – Хуже того, что есть, уже просто быть не может.

– Да нет, милая, может. Еще как может! Но тебе этого лучше не знать. Сходим к озеру, прогуляемся, на тайгу посмотрим да себя покажем.

– Это кому – зверям и птицам? – нашла силы усмехнуться Мила.

– И зверям, и птицам, и природе-матушке, и всей Вселенной, и Господу Богу нашему. Чтобы Он знал, что мы живы и от чистого сердца радуемся Его творениям: и солнышку, и травке, и вековым соснам, и всему белому свету. Чтобы Бог посмотрел на нас и понял, что мы довольны тем миром, который Он создал, что мы любим этот мир. Но более всего – мы любим Самого Господа Бога, любим больше всего на свете! Любим всем своим сердцем, всею душою своею и всеми помышлениями. Что мы не ропщем, а принимаем все как посланное Им, как данность за наше несовершенство. И осознаем, что все, что Бог ни делает, – к лучшему. И что на все – святая воля Его. – Старушка перекрестилась. – Господи, прости нас грешных и помилуй!

«Она разговаривает со мной, как с сумасшедшей», – думала Мила, но прерывать старушку не собиралась, так как то, о чем та говорила, было не только непривычно и необычно, но, как ни странно, нравилось ей. Кто знает, может, это как раз то, чего всегда не хватало в ее слишком кипучей и бурной жизни? Что ж, поживем – увидим.

Старушка тем временем принялась готовиться к походу. Она собирала инвентарь для работы с пчелами, а Мила помогала складывать его в корзину: дымарь, панамы с сетками для защиты от пчел и всякой летучей и весьма приставучей нечисти, берестяные туески для меда, гусиное крыло для выметания пчел из дупел деревьев, нож для выемки сотов. В две другие корзинки, поменьше, предназначенные для малины, Мила сложила вареные яйца, немного козьего сыра и краюшку хлеба, а также небольшую пластиковую бутылку с родниковой водой – всего этого, как утверждала старушка, должно хватить на один привал, чтобы подкрепиться.

Спать легли засветло, так как к Святому озеру путь не близок, а им еще возвращаться назад.