Макошин скит - Евгения Кретова

Конец марта,

поселок Макошин скит

Вечером все послушницы собрались в молельне. Ею служила тесная, душно натопленная пристройка к трапезной. У крыльца, выполнив дневное послушание, неторопливо собирались сестры. Подходили, останавливались по одиночке, не общаясь и не переговариваясь. Это было странно и неестественно для Карины. Но сегодня для нее все казалось странным и неестественно. Послушно следовала за Младой, к которой ее приставили, делала, что та говорила, кивала. И с удивлением поглядывала по сторонам.

– Не пялься, – Млада толкнула ее в бок, подтолкнула к ступенькам – сестры начали входить.

Карина поднималась с трепетом, ожидая увидеть внутри древние образа, почувствовать запах ладана и восковых свечей – они всегда действовали на нее магически, подавляя все мысли. Она приготовилась услышать церковное пение, молитвы, настроилась слушать и запоминать.

Внутри оказались голые стены, на полу – нанесенная мелом руна: крест с размещенными по углам равносторонними ромбами. Ефросинья, вошедшая в молельню в числе последних, встала в центр, на перекрестие. Ольга и еще несколько послушниц – внутрь пространства, очерченного ромбами. Остальные заняли место вокруг. Карина видела всех сестер, которые встретились за день в поселении, и еще нескольких незнакомых девушек – не то новенькие, не то пришедшие из деревень.

– Это паломницы, – шепотом пояснила Млада, вставшая справа. – Они прикольные, новости рассказывают… Живут за периметром, в домиках. Я там прибираюсь раз в два дня. Может, и тебе назначат такое послушание… Оно не хлопотное, соглашайся.

– А можно не согласиться? – Карина чуть повернула голову к Младе, за что тут же получила тычок в бок.

Млада на нее шикнула:

– Тихо ты, чего па́лишься… Если попала сюда не за гордыню, то может и отказаться сможешь… Все в матушкиной власти. И на дальнюю заимку послать.

Карина уже дважды слышала это слово и оба раза в груди тревожно съеживалось сердце.

– А что это? – решилась спросить, пока сестры занимали свои места вокруг Ефросиньи, проходили неслышно вдоль стен.

Млада не успела ответить – последняя из сестер подошла к окнам, задернула плотные темно-синие занавески. Молельный зал мгновенно погрузился в темноту. В руках настоятельницы загорелась длинная, сантиметров десяти, спичка, какими обычно разжигали мангалы. Ольга взяла с подоконника подсвечник с семью свечами, поднесла матушке и дождалась, пока та неторопливо, одну за другой, зажжет их все. Оранжевые отблески отбрасывали густые тени на лица послушниц, плясали в глазах, в воздухе витал тяжелый и едкий запах гари.

Карине уже в этот момент стало не по себе: темнота, духота, запахи чужих тел, натруженных и потных за день и тяжелая паутина тоски – они окружили плотным кольцом, тяжело опустились на плечи, обхватив грудную клетку кольцом и сковав движения. Хотелось выбраться наружу. Карина озиралась – все сестры смиренно стояли на своих местах. Девушка, давясь собственной паникой, подступившей к горлу, сделала глубокий вдох, задержала дыхание на пару секунды и медленно, по крупице, выдохнула. В голове прояснилось, липкая волна отступила.

Карина последовала примеру Млады – опустила голову и уставилась в пол, исподтишка поглядывая за манипуляциями со свечами – их поставили у ног Ефросиньи так близко к ней, что казалось, одно неверное движение, дуновение ветерка – и пламя всколыхнётся и подпалит длинные юбки настоятельницы. Карина в ужасе замерла, стараясь не дышать.