Шерлок Холмс и дело о папирусе - Дэвид Стюарт Дэвис

— Что случилось, миссис Хадсон? — как можно более вежливо поинтересовался Холмс, внимательно осматривая чемодан.

— Молодая леди… Та, что вы принимали у себя вчера… Мисс Эндрюс…

— Да, что с ней?

— Она там, в вашей комнате. Настаивает на встрече с вами.

— Насколько я понимаю, это её чемодан?

— Совершенно верно, мистер Холмс. Мне кажется, она вбила себе в голову, что ей непременно надо поселиться здесь, в этом доме. Не знаю, что послужило тому причиной, мистер Холмс, однако мне бы хотелось вам объяснить, что я не располагаю комнатой для ещё одного постояльца…

— Мисс Эндрюс хочет здесь поселиться? — ахнул я. — Что ей взбрело в голову, Холмс?

Мой друг едва мог сдержать улыбку:

— Прошу вас, не беспокойтесь. Я нисколько не сомневаюсь, что нам не составит труда во всём разобраться. При этом я надеюсь, миссис Хадсон, вы сможете изыскать возможность и приютить на одну ночь юную леди? — Холмс глянул на часы в прихожей. — Уже почти полночь. Было бы бессердечно и неблагоразумно выпроваживать юную даму за порог в столь поздний час. Вы согласны, Уотсон?

Я промолчал. Я был слишком ошарашен.

— Ну, вот и славно, — воскликнул Холмс, приняв наше с миссис Хадсон молчание за знак согласия.

— Ладно, мистер Холмс, будь по-вашему, — глубоко и очень тяжело вздохнула миссис Хадсон. — Но только на одну ночь.

— Разумеется. Ну что ж, Уотсон, пойдёмте узнаем, чего от нас хочет эта упорная юная леди. — С этими словами он направился вверх по лестнице в гостиную.

В тот самый момент, когда мы переступили порог, наша гостья, мисс Катриона Эндрюс, от нас ровным счётом ничего не хотела, потому что спала. Я вошёл сразу вслед за Холмсом и увидел, что девушка, в том же наряде, что и накануне, сидит в кресле у камина, уронив голову на грудь. Моё внимание в очередной раз привлекла её внешность. Строго говоря, в общепризнанном смысле её никак нельзя было назвать красавицей, однако в её глазах, чётко очерченных губах и прямодушии таилось нечто невероятно привлекательное. Тем более удивительным представлялось мне, что у неё нет спутника, который разделил бы с ней бремя тревог и забот. Видимо, всё своё время она посвящала отцу.

— Бокал бренди нашей гостье, Уотсон. И ещё один, если не возражаете, мне.

Холмс скинул пальто. Пока я разливал бренди, он зажёг газовую лампу.

Шум, что мы подняли, разбудил девушку. Она зашевелилась в полудрёме, но потом, встрепенувшись, вскочила и уставилась на моего друга.

— Наконец-то вы вернулись, мистер Холмс. Ну же, не молчите! Какие у вас новости?

— Успокойтесь, мисс Эндрюс. Смотрите, Уотсон налил вам бренди. Выпейте, это приведёт ваши нервы в порядок.

Девушка глянула на меня и слегка дрожащей рукой взяла бокал.

— Спасибо, — тихо промолвила она.

— Так-то лучше, — проворчал Холмс, усаживаясь напротив неё. — Ну а теперь, прежде чем мы поделимся с вами новостями, не могли бы вы сначала объясниться. Что вы здесь делаете? Зачем напугали миссис Хадсон, приехав сюда с чемоданом?

Прежде чем ответить, девушка глотнула бренди, одновременно внимательно посмотрев на моего друга. Она уже стряхнула с себя остатки сна, и черты её лица утратили мягкость, приобретя обычное, суровое и решительное выражение.

— После того как мы вчера распрощались, я долго думала над вашими словами. Я тщательно перебрала в памяти события, предшествовавшие исчезновению моего отца, и теперь нисколько не сомневаюсь, что ваше предположение верно. Его похитили, потому что он многое знает о свитке. Таким образом, план наших действий очевиден: нам надо ехать в Египет. Там мы нападём на его след. Именно поэтому я здесь. Я собрала всё необходимое и готова хоть сейчас отправиться в дорогу.

Лицо Холмса осталось совершенно бесстрастным, и он промолчал, но я не смог сдержаться и перебил девушку.

— Неужели вы думаете, что мы позволим вам сопровождать нас, мисс Эндрюс? — воскликнул я. — Подобное путешествие таит в себе массу смертельных опасностей…

Продолжить мне не дали. Девушка с полыхающими от возмущения глазами обрушилась на меня с отповедью.

— Позволим? — резко оборвала меня она. — Позволим?! К вашему сведению, доктор Уотсон, на дворе не Средневековье. Ни вы, ни кто-либо другой не имеет права указывать мне, что делать. Я свободная гражданка демократического государства и вольна поступать как угодно, если мои действия не выходят за рамки закона, христианских заповедей и представлений о морали. Быть может, это я должна решать, позволить ли вам отправиться со мной в Египет. Не забывайте, я прекрасно знаю страну и её обычаи. Думаю, у вас хватит ума понять, что я буду вам неоценимым помощником.

— Я только хотел сказать… — промямлил я, ошеломлённый страстностью тирады мисс Эндрюс.

— Доктор Уотсон, вы, как и многие другие мужчины, сначала говорите и только потом думаете.

— Будет вам, мисс Эндрюс, умерьте пыл, — позволил себе лёгкую усмешку Холмс. — Думаю, мы оба поняли, что вы хотите сказать. Вне всякого сомнения, мы не смеем ставить под вопрос вашу решимость и стойкость, однако я попросил бы вас ответить на один вопрос. Отчего вы столь уверены, что нам надо ехать в Египет?

— А куда же ещё? Гробница Сетафа находится именно там. Злоумышленники, похитившие моего отца, охотятся за «Книгой мёртвых». Разве не так?

Холмс кивнул.

— Таким образом, рано или поздно они отправятся в Египет. Вы сами говорили мне, что эти мерзавцы будут держать отца подле себя, покуда «Книга мёртвых» не окажется в их руках. — Девушка на секунду замолчала. Пламя, полыхавшее в её глазах, начало угасать. — Вы ведь по-прежнему так считаете?

— Считаю.

— Тогда какой смысл искать иголку в стоге сена здесь, в Англии, когда мы знаем, что она рано или поздно окажется в долине Нила?

— Мисс Эндрюс, вашим доводам сложно возразить. Однако смею заметить следующее. Несмотря на то что мне пока не удалось обнаружить иголку в том самом стоге сена, о котором вы изволили упомянуть, мне в руки попали новые сведения, которые позволят значительно сузить область поисков.

— Что это за сведения? Прошу вас, расскажите скорее, — просияла девушка, — если вы знаете, где сейчас находится мой отец, заклинаю вас, не молчите!

Страстная мольба девушки тронула Холмса, и он вкратце поведал ей, опустив кое-какие подробности, о нашей прогулке в Норфолк. Щёки мисс Эндрюс полыхали от волнения. Она сидела в кресле, подавшись вперёд, словно маленькая девочка, ловя любое упоминание о её отце.

Девушка была из той породы людей, которым свойственны резкие перепады настроения, сообразно чувствам, что одолевают их в тот или иной момент.

Когда Холмс закончил, она устало вздохнула, откинувшись на спинку кресла.

— Что ж, мы, по крайней мере, знаем, что он жив, — промолвила дочь египтолога.