Нежная буря - Джайлс Блант

— О да. У мистера Роуза есть улика номер один — записка, где мой клиент просит выдать ему деньги.

Роуз побарабанил по своему блокноту тем концом карандаша, на котором был ластик.

— На всех предыдущих процессах вашего подзащитного признавали вменяемым — в достаточной степени, чтобы он мог обсуждать дело с адвокатом и осознавать свои преступные деяния. Вы считаете, это положение вещей могло внезапно измениться?

Брэкетт лучился невинной ангельской улыбкой.

— Вы так яростно нападаете на умственно неполноценных, мистер Роуз. Может быть, вы желаете переправить моего клиента в Соединенные Штаты? Там его казнят.

— Насколько я понимаю, за ограбление там сейчас не казнят.

— Можно мне продолжить?

— Хотелось бы.

— Детектив Кардинал, насколько я понимаю, несмотря на умственную ограниченность моего подзащитного, он недавно оказал неоценимую помощь полиции. Я не ошибаюсь?

Наконец-то, подумал Кардинал.

— Он был не совсем точен в деталях. Он передал нам свой разговор с Тьерри Фераном, известной в криминальных кругах личностью. Этот Феран рассказал ему, что какой-то человек с юга убил Поля Брессара и спрятал тело где-то в лесу.

Прокурор швырнул карандаш на стол с такой силой, что он, подпрыгнув, свалился на пол.

— Поль Брессар живехонек. Я видел его сегодня утром. Господи, да ни у кого в мире больше нет такой енотовой шубы.

— Я же сказал, Роберт не совсем точно передал детали.

— Детали? Да это было полностью ложное утверждение.

Мистер Брэкетт закрутил пухлыми пальцами в воздухе.

— Подождите. Прошу вас, подождите. Давайте узнаем, какая доля сведений, переданных мистером Хьюитом, была верной?

— Мы выяснили, что он просто перепутал некоторые имена, а в остальном оказался прав. Иными словами, Поля Брессара не убивали и не зарывали в лесу, однако сам Брессар признался, что избавился в лесу от одного трупа. И это был действительно труп южанина — американца по имени Говард Мэтлок. Как видите, у Роберта просто кое-что перепуталось в голове.

— Благодарю вас, детектив. Вы сообщили нам чрезвычайно полезные сведения. — Брэкетт снял очки и стал протирать их обратной стороной галстука — один из многочисленных жестов в его арсенале, призванных подчеркнуть его полнейшую безобидность. — Справедливо ли будет утверждать также, что вы бы не узнали об этом убийстве, если бы не помощь моего клиента?

— Не совсем так. Да, он рассказал нам об этом убийстве раньше, чем мы сами о нем узнали, но потом нам сообщил о нем человек, нашедший труп — вернее, часть трупа. Но Роберт еще и назвал нам Поля Брессара, что позволило нам привлечь Брессара в качестве подозреваемого раньше, чем мы могли бы это сделать. Так или иначе, я могу заявить, что Роберт оказал нам большую помощь и активно сотрудничал со следствием.

— Спасибо, детектив. — Брэкетт повернулся к прокурору. — Итак, мистер Роуз, складывается впечатление, что перед стороной обвинения стоит выбор: либо посадить в тюрьму психически неполноценного юношу, либо проявить снисхождение к гражданину, оказавшему неоценимую помощь правосудию.

Роуз посмотрел на Кардинала:

— У вас уже есть подозреваемый по делу Мэтлока?

— Мы разрабатываем нескольких человек, но я бы не сказал, что мы кого-то вот-вот арестуем.

Роуз развел руками, всем своим видом изображая, что ничего не может поделать, и заметил, обращаясь к Брэкетту:

— Видите? Какая же здесь «помощь правосудию»?

— Давайте не будем играть друг с другом в прятки, мистер Роуз. Я пришел сюда не для того, чтобы зря тратить ваше время или время детектива Кардинала. Сторона обвинения Коронного суда готова поощрять сотрудничество граждан с правосудием или нет?

— Если он готов признать себя виновным в ограблении банка, он получит десять лет.

— Десять лет? За игрушечный пистолет, при коэффициенте интеллекта семьдесят восемь? Тогда встретимся на процессе. — Брэкетт кинул бумаги в портфель и звонко его защелкнул. — Он сделал вам еще один подарок — признался, что тайно пронес с собой оружие, хотя речь идет всего лишь об игрушке. Два года, не больше.

Роуз покачал головой:

— Давайте все-таки будем реалистами. Ограбление банка. Он получит шесть лет.

Брэкетт повернулся к своему подзащитному и слегка потряс его за плечо:

— Роберт…

Хьюит выпрямился, моргая.

— Здрасьте. Я так, отдыхал.

— Суд предлагает дать тебе шесть лет. Будешь хорошо себя вести — отделаешься четырьмя.

— Ладно. Неплохо. Мне потрясающий сон приснился, знаете?

Пока он уходил, Кардиналу пришлось выслушать от Роуза небольшую лекцию об ответственности, которую полиция должна разделять с судебными органами, за определение адекватной меры наказания для правонарушителей.

— В полицейском управлении нет места мягкосердечию, — вещал он. — Если вам хочется проявлять сочувствие к обездоленным, устройтесь на работу в органы социальной помощи.

На парковке Боб Брэкетт опять стал крутить своими толстыми пальцами перед Кардиналом, капли дождя блестели на лысине адвоката. Два полицейских в форме усаживали Роберта Генри Хьюита на заднее сиденье своей машины.

— Роуз прочел вам нотацию?

— Что-то вроде того.

— Бедняга расстроился, что ему пришлось уступить по такому очевидному делу. У некоторых самооценка напрямую зависит от того, на сколько лет они упекут других. Печально.

Полицейская машина остановилась рядом с ними, и сидевший за рулем юный сотрудник окликнул их:

— Клиент хочет вам что-то сказать.

— Ну что там у тебя, Роберт?

— Я просто хотел вам сказать спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо, детектив Кардинал. Мистер Брэкетт говорит, вы мне десять лет жизни подарили. Никогда не забуду. Никогда, никогда, никогда, понимаете? Я приятелей не забываю. Ни за что.

— Роберт, самая лучшая благодарность — это если ты перестанешь ввязываться во всякие истории.

— А то как же. Я буду таким паинькой, что они меня не успеют довезти до каталажки, сразу отправят обратно домой. Спасибо вам, спасибо, спасибо.

Кардинал таким и запомнил Роберта Генри Хьюита — тот, отвернувшись, продолжал неслышно бормотать благодарности, расположившись на заднем сиденье машины, которая повернула направо, на Макинтош-стрит, и двинулась на север, увозя Роберта обратно в тюрьму Алгонкин-Бей.